И даром не нужна - Елена Шторм

помогли бы тут зимой. Пока мы обживаемся в этой дыре, пока не создали защиту лучше. Но есть и хорошие новости, птичка. Я внезапно придумал, как нам всё это добыть.

По-моему, мои брови лезут всё выше на лоб.

Да и мужчина в каком-то непривычном состоянии. Он вроде бы подпирает дерево спокойно, со знакомым бесстрастием — но ледяные глаза горят.

А ещё он сказал «нам»!

— Их можно забрать у тех, кто всё равно не знает, как их использовать, — продолжает принц. — Из хранилищ влиятельных домов, где они пылятся без дела. Знаешь, в чём проблема? Хранилища — не фигура речи. Сокровищницы родов открываются только с ведома императора. Каждое сердце на учёте у моего брата и Совета.

Промозглый ветер пробирается в рукава накидки.

— Вы сейчас скажете, что брат не отдаст вам их, потому что ждёт вашей смерти?

— Конечно не отдаст, — цедит принц. — И Совет не отдаст без весомого повода. К счастью, вес повода определяют история и нормы. Например, найти императору достойную райну — благое дело, и с помощью сердца я притащил тебя в наш мир.

Меня словно дёргает.

Я вспоминаю. Он же прав! Император говорил, что отдал какое-то сердце… ради меня!

— Но нас интересует другой повод, — следит за моей реакцией принц. — Меня одарили бы по случаю рождения наследника. Но, думаю, я смогу убедить Совет и друзей, что рождения ждать не обязательно. Зачатие первенца тоже подойдёт.

Жёлтый лист падает между нами. В тишине.

— Я думала, у нас серьёзный разговор. Вы сказали, что я не могу иметь с вами детей.

— Рад, что это первое из твоих возражений.

Я резко вдыхаю и выдыхаю.

— Действительно, есть ещё пара! Мы сторговались, что вы меня не трогаете. Даже если вы предложите мне несметные богатства, чтобы я забеременела, дабы спасти вам жизнь, это не случится сиюминутно! Что вы задумали? Притвориться?

Светлые глаза продолжают сверкать. Но на последних моих словах сужаются — и мне кажется, что несмотря на тон разговора, в мужском взгляде мелькает… разочарование? От того, что я слишком быстро отмела все нереалистичные версии, которыми можно было бы дёргать мои нервы?

— Конечно, мы соврём. Определить, зачала ли ты, будет непросто. Мы это делаем по магическому фону, который я подделаю до того, как принесу тебя во дворец.

— Во дворец⁈

— Мы явимся в Аденвейн. Пред очи моего дорогого брата и союзников. Скажем, что случилось чудо — обусловленное моими магическими талантами, конечно. Что я нашёл способ подстроить твою силу под себя… И те, кто желает мне добра, смогут доказать это. Я с радостью заберу их сердца.

Наверное, он это не специально — но последняя фраза невероятно хорошо ему подходит.

Я дёргаю плечами. Отхожу, смотрю на водную гладь, на птиц, пролетающих в тумане.

— Вы предлагаете мне явиться к императору. Со снятой печатью, с какими-то вашими чарами, которые должны его обмануть. И притвориться, что я ношу под сердцем вашего наследника — которого он безумно боялся!

— Ты права, Дредгар будет в ярости.

Я разворачиваюсь и практически налетаю на мужчину.

— Я сказала, что жизнь в вашем мире мне не нравится, а не что я хочу с ней расстаться! Я не самоубийца!

— Я верну тебя домой.

Замираю, будто он снова парализовал меня щелчком пальцев.

Нечеловечески красивое лицо — абсолютно серьёзно.

— Вы говорили, что это невозможно.

— Приврал, — выдаёт он мне в лицо. — Дредгар был более точен: такого просто никто не делал раньше. Но я смогу, тем же образом, каким перенёс тебя сюда. С помощью ещё одного сердца.

Что-то дёргается внутри. Внезапно… пытается расцепиться. Словно с терновых лиан, которые стискивали грудь в последний месяц, посыпались колючки. Но я моргаю и отметаю это чувство.

— Если вы соврали в прошлый раз, почему я должна поверить вам сейчас?

Льдистый взгляд темнеет.

Нет, я понимаю. Он хочет этого, очень. Конечно, он хочет жить! Да и меня… на самом деле, не так уж и тянет отказываться.

Полететь во дворец? Сменить обстановку? Спасти жизни здесь, на севере? Помочь… внезапно помочь друг другу?

Всё это звучит не так уж и плохо.

Только я боюсь. И не верю, что всё будет хоть наполовину так просто, как он описывает!

А заодно, внезапно вспоминаю ещё одну фразу императора.

О том, что я не захочу отправляться домой, когда узнаю цену. Так вот о чём он говорил! Два драконьих сердца — это шанс для многих пережить зиму. Как сказал Рейварн-волк, сотни жизней. Одно? Всё равно немыслимая ценность! Оно тоже наверняка могло помочь бы людям где-то, в другой части этой печальной империи.

Я вообще имею право его использовать?

Но принца не волнуют мои душевные метания. Красивая мужская рука вдруг ловит за предплечье. Словно ненароком поджигает метку, обдаёт теплом на холоде и заставляет снова смотреть ему в глаза.

— Всё будет не так уж сложно, — говорит он вместо того, чтобы убеждать меня в своей честности. — За время подготовки я обвешаю тебя чарами. Защитой. И не буду отпускать от себя. Буду есть рядом с тобой, гулять и спать. Сделаем вид, что мы вопреки обстоятельствам стали счастливой семейной парой? Тогда всё получится.

* * *

Ещё пару секунд я гляжу на мужчину, а потом смеюсь. Нервно.

— Это вы сейчас обнадёжить меня попытались?

Есть с ним, спать рядом!

Прикидываться счастливой семейной парой!

Мы притворялись на свадьбе, но это совсем другой масштаб.

Чего я не жду — что моё возмущение заставит льдистые глаза нехорошо вспыхнуть. Принц вдруг резко тянет мою руку на себя, подаётся вперёд — и из почти расслабленного состояния переходит в позу хищника, нависающего надо мной.

— Что? Всё никак не смиришься с ролью жены?

Ладонь обхватывает мою шею вместе с волосами. Угрожающе-властно.

Почему-то иногда мои слова всё же выводят его из себя. Гораздо лучше, чем окружающая действительность! Неужели так задевает, что я не оказываю ему каких-то супружеских почестей? А говорил, что самомнение у него крепкое.

И как ни парадоксально, я не думаю, что сейчас он в том положении, чтобы пугать меня. Но всё же отвечаю слегка примирительно:

— Мне не нравится роль приманки, которую нужно круглосуточно оберегать.

— Я смогу защитить тебя. Уже защищал.

— А ещё вы называли гарпий «низшими» и намекали, что император драконов — опаснее! И если на то пошло, меня волнует, что у вас есть сердце, — не выдерживаю, кривовато улыбаюсь ему в лицо. — В смысле, что вы могли бы отправить меня домой хоть сейчас, но не сделаете этого.