На перекрестках судьбы - Оливер Стормс

– Отвернешься? – спрашивает Андреа.

Алекс удивленно приподнимает брови, но послушно разворачивается к окну. Все же одеваться перед кем-то – совсем не то же самое, что и раздеваться.

Через некоторое время они, полностью одетые, спускаются по лестнице, держась за руки. В комфортном молчании пьют чай с яблочным пирогом из духовки. Иногда встречаются взглядами и краснеют, теперь связанные общими признаниями и одним на двоих секретом.

И Андреа наконец решается.

– Мой отец в городе, – начинает она издалека. – Приехал на мой день рождения.

Это не совсем правда. Андреа подозревает, что приехал он по своим делам, а с праздничной датой его дела удачно совпали. Но в таком не признаются. Даже парню, от которого полчаса назад не было никаких секретов.

– О! Ну… Э-э-э… Здорово? Я помню, ты сильно злилась на него.

– Да, но я сейчас понимаю, что была не права. Мне казалось, что он забыл о нас с Эммой, но он тяжело переживал развод.

– Как и твоя мама. Но вот на нее ты продолжаешь злиться.

Андреа вздыхает и отводит взгляд. Ее раздражает, что Алекс видит ее насквозь.

– Я просто… скучала по нему, ясно? И вообще, я не об этом хотела рассказать.

– Извини, – мягко говорит Алекс, касаясь ее руки. – О чем ты хотела мне рассказать?

– В общем, отец позвал меня жить с ним в Нью-Йорке.

Повисло молчание. От Андреа не укрылось, как Алекс сжал ручку чашки.

– А ты – что?

– Я взяла время подумать, но…

Алекс не умеет врать. И не умеет скрывать чувства. Андреа видит, как раздуваются его ноздри, как поджимаются губы и желваки играют на скулах. Всего за несколько фраз его настроение переменилось от блаженной расслабленности до сильного напряжения.

– Но что?

Андреа пожимает плечами. Может, когда он услышит ее предложение, он успокоится.

– Я не хочу расставаться с тобой. Но и здесь мне делать нечего. Я хочу поступить в хороший колледж, стать кем-то, понимаешь?

– То есть человек, не учившийся в колледже – никто?

– Да нет же! – Андреа сердится. Ничего путного сейчас не выйдет.

Может, она неправильно подобрала время. Может, разговор стоило вести наверху, в постели, пока оба еще были уставшими и довольными.

Андреа делает глубокий вдох, берет себя в руки.

И медленно произносит:

– Ты бы не хотел перебраться в Нью-Йорк? Со мной.

– Нет.

Вот и все. Даже не подумав, не взвесив за и против.

– Нет? Но, знаешь… В Нью-Йорке полно работы, гораздо больше, чем тут. Я могла бы посоветоваться с отцом, может, он подобрал бы для тебя что-нибудь…

– А моего отца ты предлагаешь оставить здесь?

Он не просто зол. Он в бешенстве.

Андреа теряется под таким напором и принимается оправдываться:

– Нет! Ну конечно же нет! Можем забрать его, как устроимся. Наймем сиделку. Но и о себе тоже надо думать. Ты же не хочешь до конца жизни разрываться между тремя работами на полставки?

– Спасибо за заботу о моем будущем, – цедит Алекс сквозь зубы. – Хоть кто-то может мне объяснить, чего я хочу, а чего – нет!

Андреа впервые видит его таким. И никак не может понять, что стало причиной гневной реакции. Да, в ее голове этот диалог проходил совсем по-другому. Она-то, наивная, считала, что Алекс ее выслушает. А получилось, что она буквально защищается.

– Да что с тобой? – спрашивает она.

– Со мной? Твой отец тебя бросил! Но стоило ему пальцем поманить, как ты все забываешь и мчишься за ним. Да еще и меня тянешь за собой. Как тебе взбрело в голову такое предлагать?

– Действительно! – вспыхивает Андреа. – Во-первых, меня он не бросал! Он готовился к тому, чтобы позвать нас с Эммой жить с ним. Во-вторых, как это мне взбрело в голову предложить способ нам остаться вместе? – Она чувствует, как на глаза наворачиваются слезы.

Алекс замечает, что она готова расплакаться, и старается – правда старается – совладать с собой. Но некоторые вещи для него непосильны.

– Этот способ не подходит, Андреа, – говорит он, прижимая пальцы к вискам.

И ей бы сейчас промолчать и дать ему остыть.

Но упрямство заставляет ее возразить:

– Ну а мне не подходит торчать тут до самой старости!

Алекс дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

– Тогда я не смею тебя держать, – произносит он тихо.

Это и становится последней каплей. Андреа вскакивает, едва не переворачивая стол, и бежит прочь. Ей кажется, что Алекс кричит что-то ей вслед, стоя на крыльце дома, но, когда она оборачивается, не видит никого. И по щекам льются слезы.

Абсолютно разбитая Андреа бредет домой. Как один день мог стать одновременно лучшим и худшим в ее жизни? Путь неблизкий. Андреа плетется медленно, все еще надеясь, что ее догонят. Но вот уже виднеется ее дом, а Алекса нет нигде поблизости.

Пора смириться и не быть такой глупой и наивной. Она обидела его и сама не поняла чем, да и он наговорил ей много неприятного. Последняя фраза застряла у нее в мыслях. Наверняка он не имел в виду то, что сказал. Но ведь и она не хотела говорить многое из того, что сорвалось с языка.

В пылу ссоры сложно сохранять здравый рассудок. Как же хочется вернуться и высказать то, что жжет горло. Или отмотать время вспять, когда они не покинули комнату Алекса, и остаться там навечно. Обнять его, поцеловать, попросить прощения и снова заняться с ним любовью, чтобы весь их мир зациклился друг на друге.

Но за что ей извиняться? Новая волна эмоций накрывает Андреа с головой. Она ничего такого не сказала! Предложила переехать с ней. Хотел бы – согласился. А остальные вопросы можно было бы решить позже. Например, и тот, как перевезти в Нью-Йорк отца Алекса. В любом случае он мог бы и не реагировать так остро.

Андреа немного успокаивается, когда добирается до дома. По крайней мере, ей так кажется. Алекс остынет, и тогда они пообщаются. Как делают взрослые люди, которые всегда все обсуждают.

От одежды пахнет потом, ее и Алекса. И немного – его парфюмом. Андреа стоит пару мгновений, уткнувшись в ткань сарафана, прежде чем кидает его в корзину для грязного белья. Оборачивается полотенцем. Минует зеркало, замечает на груди кулон. Снимает его и осторожно кладет на подушку. Она наденет его после душа.

Когда Андреа выходит в коридор, едва не сталкивается с Эммой. Сестра топчется перед ее дверью, то сжимая, то разжимая кулаки. Выглядит она очень нервной.

– Андреа? Надо поговорить.

Андреа закатывает глаза и теснит Эмму плечом. Сегодня