Академия Высших: студенты - Марта Трапная

тарелки. Одежда тоже была разложена по полкам, повешена в шкаф или брошена в корзину для прачечной. Да и весь его коттедж – студия, разделенная перегородками на зону кухни, кабинета и спальни оказался хоть сейчас на иллюстрацию студенческой жизни в Академии. «Каждый студент получает индивидуальный коттедж для проживания со всеми удобствами». В удобства входили даже несколько пледов, а вот подушка была всего одна. И она сейчас находилась у Сигмы.

Мурасаки вздохнул. Ты настолько глуп и недальновиден, Мурасаки, что разбрасываешься не только девушками, которых много, но и подушкой, которая одна. Мурасаки упал на кровать, положив под голову свернутый плед. Делать было нечего – оставалось только думать.

Первый портал он увидел еще до Академии. Дома. Беда была в том, что портал уничтожил его дом. Не дом, как здание. Не дом как понятие. Дом как мир. Сам Мурасаки уцелел только потому, что в нем проснулся деструктор. Он выпустил всю чудовищную силу, которая волной поднялась в нем, хотя он до сих пор не понимал, как это сделал. Все механизмы и технологии, которым его учили в Академии, и близко не были похожи на то чувство. Отчаяние, перемешанное с яростью, вырывающееся в крике. Ослепляющее. Оглушающее. Он видел тот туннель – черную воронку, возникшую на месте солнца. Она была не пугающей, а невероятно притягательной. Он стоял и смотрел, а она приближалась. Не было ни грохота, ни свиста, ничего. Абсолютная тишина. И в этой мертвой тишине размывались и плыли контуры всего вокруг: сначала домов и деревьев, потом, когда их не стало, горизонта и неба. И когда Мурасаки понял, что он не спит, что ему не кажется, что это все происходит на самом деле – что все действительно исчезло – он закричал. И услышал свой голос.

А потом воронка пропала. А он остался. И несколько часов сидел и рыдал, не в силах остановиться, осмотреться, подумать. Только слезы. Он и не знал, что в нем столько слез. А когда они закончились, вокруг была сухая потрескавшаяся коричневая земля. Не планета. Просто висящая в пустоте скала. Когда воронка исчезла, было не так. Он видел еще горизонт. И звезды на небе. А потом они пропали. То есть, на самом деле, его мир уничтожили двое: тот самый портал и он, Мурасаки. И эта мысль была невыносимой. А потом буквально из ниоткуда появился декан. Просто появился перед ним и все. Мурасаки решил, что сошел с ума. Но человек в черном костюме – Мурасаки еще не знал, что он декан, – просто взял его за руку и сказал.

– Ты не сошел с ума. Я не галлюцинация. А теперь пошли отсюда, этот мир вот-вот схлопнется. Его уже не спасти.

Мурасаки сделал за ним шаг в пустоту и оказался здесь. Не в Академии. А у ворот студгородка.

Он снова вспомнил свои чувства. Каким нереальным казалось все это: твердая земля под ногами, ворота студгородка (он подошел и потрогал кирпичную кладку – она была теплой, нагретой за день), ветер с незнакомыми запахами и звуки, много звуков. Он думал, что он уснул, а проснется – и снова увидит ничего. Но нет.

Декан отвел его к Беате, она объяснила ему все правила, сделала документы, позвонила коменданту студгородка и провела экскурсию по Академии, а реальность вокруг оставалась прочной. И Мурасаки в итоге перестал поглядывать вверх, искать глазами портал, перестал трогать стены и двери, и даже смог уснуть после ужина в своем новом доме.

Правда, Мурасаки проснулся в середине ночи, вышел из своего коттеджа, даже не подумав запомнить, где тот находится, и пошел по улице, будто знал, куда идти. И когда увидел перед собой стену, ничуть не удивился, взобрался на нее, лег на спину и стал смотреть на звезды. Ни одного знакомого созвездия. Ни одного. Как ни пытался мозг достроить знакомые фигуры, переворачивая их под разными углами или даже отражая зеркально – все равно ничего не совпадало. Да и сам свет от звезд был другим. Чуть более неоновым, чуть более цветным. Дома, у себя дома, Мурасаки привык просто к точкам света. Некоторые из них были чуть более яркими и холодными. Ни красноватых, ни синих, ни желтых, как здесь. И вот тогда Мурасаки и понял, что он не просто на другой планете. В другом мире. Может быть, даже в другой реальности. И что его реальности больше нет. Эта мысль еще возвращалась к нему несколько раз и каждый раз он встречал ее все спокойнее и спокойнее, пока она не превратилась просто в еще один факт, с которым ничего нельзя поделать – сухой безэмоциональный факт. А в ту ночь он снова плакал, но уже без голоса, слезы просто стекали почему-то в уши, и их приходилось вытряхивать, и это было еще обиднее. Как будто мало ему всего, что случилось за последние сутки! Он успокоился, понял, что замерз и решил, что пора возвращаться. Спрыгнул со стены, постоял несколько секунд и уверенно направился к тому коттеджу, который выделили ему. И не ошибся, не засомневался, хотя вход в него выглядел совершенно так же, как у соседних домов. Он похлопал его по двери, как старого знакомого и сказал «привет, я вернулся».

А что было потом? Когда был второй портал? Мурасаки задумался. Второго портала он испугался больше, намного больше. Хотя он был меньше, безобиднее, и висел не в небе, а просто в нескольких метрах от них. Они устроили пикник по случаю окончания первого курса, перед началом сессии. На площадке для пикников в Историческом парке. Распланировали меню и игры. Позвали Бертрана и Беату, вот же были молодые и наглые. А с Беатой пришла Констанция.

– Констанция заберет часть деструкторов вашего курса на кураторство в следующем году, – сказала Беата, – хочет познакомиться поближе, присмотреться, с кем из вас она сможет сработаться.

Констанция, впрочем, вела себя тихо и спокойно, почти не говорила, не отпускала убийственных замечаний и даже не позволила себе ни одного презрительного взгляда. Он тогда думал, что у них роман с Бертраном, потому что Бертран держался с ней рядом, следил, чтобы в ее стакане был напиток, а вокруг – не висело неловкое молчание. Да, Констанция тогда отлично изображала нормального человека! И ведь они все поверили.

Мурасаки помнил каждую мелочь того дня. Вот ему показалось, что его кто-то зовет, и он обернулся, но