Академия Высших: студенты - Марта Трапная

ничего не услышал. Вот он встал из-за стола, все еще с яблоком в руке, сделал несколько шагов в сторону и замер. Над лужайкой раскрывалось, как бутон цветка в ускоренной съемке, черное окно портала. В одно мгновенье Мурасаки весь промок от пота, он помнил даже, как соленая капля скатилась по кончику носа, по губам и капнула на яблоко. В этот черный туннель снова утекали все звуки, как будто он глох – голоса становились тише, невнятнее, пока не слились в один звук, похожий на свист камня в воздухе. И Мурасаки пошел вперед, за этим стихающим свистом, потому что туннель звал и тянул, как притягивает пропасть или глубина. В животе, где-то пониже сердца все замерло, как перед прыжком. И в этот момент его кто-то крепко схватил за локоть, вырвал из его руки яблоко и швырнул в черноту портала. И тот схлопнулся. Мгновенно. Мурасаки еще не понял, что произошло, только тряс головой от звуков, которые нахлынули на него все сразу, а Констанция уже тащила его прочь с поляны, к огромному старому дереву, обнесенному цепью.

– Ударь, – сказала Констанция голосом, который не подразумевал возражений. – Быстро!

Мурасаки посмотрел на нее и увидел настоящую Констанцию – ту самую, которую они потом назовут Кошмарицией.

– Кого ударить? – растерянно спросил он.

Она с досадой поморщилась.

– Сожми руку в кулак и ударь по стволу. Давай! Со всей силы.

Мурасаки послушался, хотя сам не понимал, почему. Он ощущал себя словно в бреду или в тумане. Мурасаки замахнулся и ударил. Боль отозвалась во всей руке, до самого плеча. Костяшки пальцев горели, и на них выступила кровь. Зато внезапно ушел туман. Сознание снова стало ясным. И в этой кристально чистой ясности он видел в стволе обугленную выемку размером с два футбольных мяча. Ровно в том месте, куда он только что ударил кулаком.

– Дерево, – сказал Мурасаки, – оно ведь выживет?

Констанция посмотрела на него как на идиота и пожала плечами.

– Понятия не имею. Это совершенно неважно. А теперь, пока нас никто не слышит, скажи мне, как ты увидел портал.

Мурасаки пожал плечами.

– Глазами. Повернул голову и увидел.

– Как ты понял, где он откроется? Почему ты пошел к нему?

– Я услышал, что меня кто-то зовет и пошел посмотреть.

Констанция качнула головой.

– Ты вскочил, будто тебя укусили в задницу. Это не называется «пошел посмотреть». Как тебя звали? По имени?

– Нет. Знаете, когда стоишь на крыше и хочешь спрыгнуть вниз. Вот так меня звали.

– Ладно, поговорим, когда вернемся в Академию.

– А можно после экзаменов?

– Разумеется, нельзя, – отрезала Констанция, взяла его за локоть и повела на поляну для пикников. Но когда они подошли к ней, отпустила и напустила на себя прежний безмятежный вид. И тогда, с отчаянием обреченного на смерть, он понял, что его Констанция заберет совершенно точно.

– Конни, ну ты даешь, – сказал Бертран, когда они снова вернулись на свои места, – яблоком блокировать порталы.

Констанция закатила глаза.

– Яблоко было просто физическим носителем энергии, Бертран. Я ничуть не сомневаюсь, что будь ты на моем месте, тебе хватило бы плевка.

Беата рассмеялась, потом посмотрела на руки Мурасаки и скомандовала Бли принести аптечку.

– Давайте я сама займусь Мурасаки, – предложила Бли, косясь на Мурасаки. – Я смогу.

– Ничуть не сомневаюсь, – с интонациями Констанции сказала Беата, – что ты сможешь. Но думаю, Мурасаки хватило на сегодня испытаний, правда?

– Правда, – ответил Мурасаки, с вызовом глядя на Бли.

Бли покраснела, а он понял, что он ей нравится. И что ему нравится это чувство – нравиться. Но чего Мурасаки совершенно не представлял, почему именно он нравится девушкам. Он же ничего для этого не делал.

Даже тогда, после разговора с Констанцией, когда он вернулся в библиотеку готовиться к экзамену и его вдруг накрыло понимание, что он просто переменная в чьем-то уравнении, или может даже не переменная, а коэффициент для того, чтобы нейтрализовать какую-нибудь часть уравнения, и ему физически стало плохо, до тошноты, которую Мурасаки не сумел сдержать, даже тогда, когда ему было стыдно от этого, девушки бросились помогать ему и вели себя так, будто он нравится им еще больше, чем раньше.

Мурасаки вздохнул. Почему порталы всегда открываются рядом с ним? Констанция после того, в парке, говорила, что это случайность. Кажется, никто из студентов Академии так часто не сталкивался с порталами, как он. Какая уж тут случайность?

Мурасаки поднес к глазам браслет коммуникатора.

– Сигма, – написал Мурасаки, – у тебя моя подушка.

– Завтра утром принесу, – ответила Сигма почти сразу.

– Я спать без нее не могу.

– Учись, – написала Сигма. – Пригодится.

Мурасаки потянулся. Можно было бы, конечно, встать и пойти к Сигме. Но судя по ответам, она не очень хотела его видеть. Что не слишком удивительно, учитывая ее первую в жизни встречу с порталом и пятую за пять дней встречу с Констанцией. Тут никакие нервы не выдержат, даже стальные.

Глава 16. Встреча с однокурсницами

За утренним кофе Сигма снова и снова перечитывала сообщение от «Официальных оповещений». Учебный корпус временно закрыт. Рекомендуются самостоятельные занятия в студенческом центре студгородка, а также в любых других подходящих для учебы местах. Временно предоставлен расширенный доступ к лекциям и тренажерам с учебных планшетов. Электронный ассистент на планшетах недоступен. Еще бы, ассистента Академии ни один планшет не выдержит.

Сигма вздохнула. И как теперь готовиться к экзамену? Понятно, что во всем виноват вчерашний портал. Она ведь понимала, что разговором с Констанцией все не ограничится, поэтому ничуть не удивилась ни позднему вызову в административный корпус, ни тому, что в кабинете, куда ее вызвали, оказалась не Констанция, а декан собственной персоной.

От декана у Сигмы всегда вдоль позвоночника бежали мурашки. Нет, не бежали, а маршировали строем, старательно чеканя шаг. Армии мурашек. Хотя всегда – тоже слишком громко сказано. Она видела его всего два раза до этого вызова – на собрании первокурсников в честь начала учебного года, где он выступил с кратким поздравлением и сразу же ушел, и когда Констанция отправила