Искусство любить Пышку - Анна Есина

Она набрасывается первой. Запускает руки мне в волосы, привстаёт на носочки и тут же целует. Не задумываясь, испорчу я её макияж или нет. Просто отдаётся моменту и разделяет мой звериный голод.

Мы ударяемся зубами, прыскаем от смеха и пожираем друг друга со всей серьёзностью. Алёнка сама кладёт мои руки на свои бёдра, позволяя... да практически всё. И это окрыляет.

Мимоходом меня посещает идея обсудить один вопрос, но сейчас третьим между нами точно не найдётся ни миллиметра свободного пространства. Так что отложим на потом.

Я, наконец, добираюсь до влекущей попы и мысленно повизгиваю, пока жамкаю сдобные булочки. Фигура у Алёнки высший смак. Выдающаяся грудь, мягкий животик, тонкая талия — не шестьдесят сантиметров, да и кому они нужны? На модельках только тряпки хорошо смотрятся, а в спальне у них ухватиться не за что.

А тут... Простор и раздолье. Я так увлекаюсь, что мозги вырубает. Крепче вжимаю в себя податливую Белоснежку, меняю нас с ней местами — теперь она у стены, а я настойчиво проникаю языком в её рот.

Она тихо стонет, хватается руками за мои плечи и копирует всякое движение. Вот буквально. Стоит мне провести языком по её нёбу, уже в следующую секунду она повторяет то же своим. Притом к рукам это не относится. Ниже моей груди она не спускается, будто верит, что по низу я целиком состою из острых шипов.

Сдаётся мне, козлина Артём был её первым и единственным мужчиной. И тем ещё пуританцем тире сукиным сыном. Алёна же совсем как девственница реагирует. И это заводит, хотя и заставляет быть в тонусе. Стоит незначительно оступиться, и мы опять откатимся на сто шагов назад.

Умом я всю эту стратегию медленного завоевания понимаю, только на практике всё летит к чертям. Отрываюсь от губ, спускаюсь к шее, и руки сами собой мнут животик, а кончики пальцев устремляются к низу.

Алёнка вздрагивает, почти насильно отнимает от своего обнажённого плеча мою голову и сбивчиво просит:

— Макс, не торопись, пожалуйста. Мне... неловко... Это лишнее.

Остановиться так же сложно, как поймать зубами пулю, но я держу данное обещание. Никакого давления. Поэтому возвращаю ладони на поясницу, упираюсь лбом ей в плечо и оправдываюсь:

— Прости, шоколадка. Увлёкся. Да это и неудивительно, вон ты у меня какая.

Из зала до нас доносятся усиленный динамиками голос моего брательника:

— Помню, как однажды мама учила нас печь пироги! Я тогда засыпал всю кухню мукой, а Макс опрокинул кастрюлю с тестом на кота! Три часа потом отмывали несчастного Гошу, а наутро он всё равно пах дрожжами!

Зал взрывается хохотом. Алёна тоже улыбается, мечтательно вздыхает и говорит шёпотом:

— Я вообще-то не против. Не в смысле близости... но кое-чего... Не знаю, как правильно выразиться.

Мне до безумия хочется посмотреть ей в глаза, только это всё испортит. Поэтому продолжаю жаться щекой к её нежной груди и терпеливо жду объяснения, до которого уже допёр. Она никогда не делала минет. И о куни знает лишь понаслышке.

Хей, шесть лет в отношениях. За это время люди поневоле проникаются друг к другу доверием и всяко разно пытаются экспериментировать, хотя бы из любопытства. Но, видать, Артёмка родом из ужастика от Хичкока.

— Оральные ласки и всё разнообразие, — мямлит моя скромная учительница, — в общем, я подкована только в теории. На практике...

Решаю прекратить эту пытку признаниями. Мне всё ясно. Как-нибудь мы непременно обсудим все интересующие меня вопросы, а пока я накрываю её губы своими, глажу румяные щёчки и заверяю:

— Всё хорошо, Алён. Тебе нет нужды оправдываться, если ты чего-то боишься или не хочешь.

Она прячется за закрытыми веками, но в конце все же встречает мой взгляд.

— Я хочу. И боюсь.

— Чего?

— Разочаровать тебя. И себя тоже. Ты привык к другим отношениям, я это чувствую.

Потрахались и разбежались? Что уж скрывать, случалось и такое. Неоднократно. Грудь, увешенная медалями, в юности бередила не только чувство гордости. Бывали у меня и серьёзные отношения. Пару раз. Только зачем об этом говорить?

— Алён, неопытностью ты меня не разочаруешь, уж поверь. Секс — это не музыкальный талант. Чтобы им заниматься, не обязательно рождаться с идеальным слухом. Ему можно научиться. Познать себя и своё тело, так же изучить партнёра, его реакции. Ты ведь не хуже меня это понимаешь, правда?

Кивает, грустно улыбается.

— Тогда чего ты на самом деле боишься?

— Полюбить тебя боюсь, Макс. Ты слишком... Во всём. Как будто не реальный. Не для меня.

Ох уж эта шоколадка! Ни дня без загонов.

— Я по секрету тебе скажу, Белоснежка: я уже в тебя влюблён. И ничуть не боюсь. А знаешь, почему? — Она смотрит с интересом. Видно, что польщена моим признанием. — Потому что я живу этим моментом. Не оглядываюсь назад и не пытаюсь продумать наперёд будущее. И ты тоже начинай наслаждаться, окей?

Вместо ответа она льнёт к моей груди и до того крепко обхватывает за талию, что сомнений не остаётся. Мой посыл она услышала и растрогалась.

Мы возвращаемся в зал с настроем побеждать. Ввязываемся в сумасшедшие конкурсы с ломанием воздушных шаров пятой точкой, отгадываем песни по смайликам, в пантомимах узнаем киногероев и прочая. Алёнке нравится, а я балдею от её заразительного хохота и детского восторга. Она так радуется копеечным призам, с таким азартом ввязывается в танцевальный батл с моей мамой, а потом берётся перепеть в караоке брата Андрюху, что на душе теплеет.

Всё-таки я не ошибся в ней. Ежиная броня, за которой она прячется — явление приобретённое. Под ней скрывается разудалая девчонка-хохотушка.

И чём дольше я смотрю на неё, тем сильнее чешутся руки свернуть шею некоему Артёму.

Мои племянники-близнецы, уставшие, но счастливые, засыпают на диване. К полуночи гости начинают расходиться, оставляя после себя море улыбок и тёплых слов.

Когда зал окончательно пустеет, мы собираемся тесной компанией: брат с супругой, я с Алёнкой и сияющая как новогодняя гирлянда мама.

— Спасибо вам, мои дорогие, — мама обнимает нас всех по очереди. — Это был лучший день в моей жизни.

— Мам, — я жмусь к ней теснее, — вовсе даже не лучший, а всего лишь один из. У нас ещё много юбилеев впереди. И каждый будет таким же ярким. Тебе ведь всего двадцать пять!

Откуда ни возьмись к нам вылетает фотограф. Нацеливает на нас