Искусство любить Пышку - Анна Есина

Сцепила зубы до хруста и продолжила. В ушах шумело. У меня не было сил на рефлексию. Всё это осталось в далёком прошлом: споры, скандалы, увиливания, попытки отвоевать личное пространство. Артём переборол во мне эти эмоции. Безжалостно выжег всё, кроме апатии.

На ужин меня ждала мисочка обезжиренного творога, огурец и стакан зелёного чая без сахара.

— Завтра уменьшим калории до 800, — объявил Артём, записывая что-то в блокнот. — И добавим утреннюю пробежку. Видишь, от огурца опять отёк. Откажемся от овощей на неделю.

Мне оставалось лишь молча кивнуть. Это раньше я могла бы сказать: «Я больше не могу». Теперь слова застревали в горле.

Мы перешли в ту стадию, где я боялась его взгляда, холодного, оценивающего. Боялась услышать: «Ты меня разочаровала». Боялась, что он уйдёт.

Хотя где-то глубоко внутри всегда понимала: он никогда не уйдёт. Потому что ему нужно, чтобы я была здесь. Слабая, послушная, зависимая. Сломленная.

— Заполняй свою часть дневника, — Артём протянул мне тетрадь. — Подробно. Что съела, сколько калорий, какие эмоции испытывала.

Эмоции? Безраз-мать-твою-личие.

И всё-таки взяла ручку. Строчки расплывались перед глазами.

«Завтрак: овсянка 150 г, яйцо 1 шт. Калории: 250. Эмоции: благодарность».

Благодарность. Да, конечно. Ведь он заботится обо мне. Он хочет, чтобы я стала лучше. Он же любит меня…

Знакомая мантра по-прежнему работала. Я всё ещё верила в искренность его чувств.

Но в этот момент поймала своё отражение в стекле книжного шкафа. Тонкие руки, выступающие ключицы, лицо, которое уже почти не узнавалось. И поняла вдруг с пугающей ясностью: а никакой чёртовой любви нет! Ни его, ни моей. Только страх. И усталость. Такая глубокая, что кажется, будто она проросла в кости.

Артём перегнулся через моё плечо, заглянул в тетрадь.

— Молодец, — он потрепал меня по макушке, как собачонку похвалил за справленную нужду. — Завтра будет новый день. Мы продолжим работать.

Я опустила глаза и в миллионный раз мотнула головой. Внутри что-то тихо и беззвучно кричало. Но внешне я сохраняла олимпийское спокойствие. Как всегда. Артём не выносит истерик.

Тот же сценарий повторился на следующий день, в воскресенье. Разве что с небольшими отхождениями от обрыдлого ритма.

Вечером после ужина — 150 грамм творога и стакан безвкусного зелёного чая, как положено, — Артём вновь листал блокнот с записями о калориях и тренировках. Я меланхолично мыла посуду. Внезапный резкий звук, с каким мой мужчина захлопнул дневник, заставил подпрыгнуть.

— Опять недоела? — его голос звучал фальцетом, словно я невесть какой тяжкий грех совершила. — Творог остался. Ты специально?

— Я просто не голодна, — тихо ответила, не оборачиваясь. — Правда, больше не влезет…

— «Не голодна» — это отговорки! — Артём вскочил и подошёл вплотную. — Я для кого тут планы составляю? Для кого режим расписываю? Ты что, не хочешь стать лучше?

— Хочу, но…

— Никаких «но»! — Он схватил меня за руку, рывком развернул к себе. — Ты ленишься. Ты саботируешь нашу работу! Тупая жирная корова!

— Артём, мне плохо, — я мягко попыталась высвободиться. — Голова кружится, ноги дрожат… Может, сделаем перерыв? Хотя бы на пару дней?

— На пару дней?! — он сдавил руку сильнее. Наверняка ненароком. — Ты что, с ума сошла? Мы же почти у цели! Ещё месяц, и будешь выглядеть как модель. А ты сдаёшься из-за какой-то слабости? Размякла что ли?!

— Это не слабость! — впервые за долгое время хотелось повысить голос. — Это моё тело! И я чувствую, что так нельзя. Мне больно, мне страшно, я больше не могу жить по секундомеру и весам!

Только вслух я этого не сказала. Точнее проблеяла еле слышно:

— Я так больше не могу.

— Ах, ты не можешь? — Артём со всей дури дёрнул меня к себе, встряхнул за плечи. — А я могу? Я трачу на тебя время, силы, нервы! А ты… ты неблагодарная тварь!

— Отпусти, пожалуйста, — голос дрожал, как крылышко колибри. Я вся сжалась в комочек и отвела взгляд. — Ты делаешь мне больно.

— Больно? — он разжал бульдожью хватку, но тут же толкнул в плечо кулаком. — Больно будет, если ты всё испортишь! Ты понимаешь, сколько мы прошли? Сколько я в тебя вложил?

Я машинально отступила на шаг, упёрлась в край раковины.

— Вложил? — губы дрожали, а потому слова получались лишь мысленными. Вслух я не осмелилась их произнести. — Ты не вложил — ты сломал! Ты следишь за каждым моим вдохом, ты решаешь, что мне есть, с кем говорить, как жить! Я больше не узнаю себя в зеркале. Я не чувствую себя живой.

На деле получалось твердить одно и то же:

— Пожалуйста. Пожалуйста.

Артём сделал шаг вперёд и замахнулся. Защитные механизмы сработали в режиме привычки — это только в первый раз тормозишь. Я отвернулась к стене и прикрыла голову руками.

Мощный удар прилетел в живот. Охнуть не успела, только согнулась пополам, и перед глазами запылали красные пятна. Следующий обрушился на затылок. Я рухнула на пол и до крови прикусила кончик языка.

— Ты неблагодарная дрянь! Я тебя спасаю, а ты…

Артём пнул меня по рёбрам. Алые всполохи слились в бесконечный багровый занавес боли и страха.

— От тебя самой же спасаю! — надрывал он голосовые связки. — Ты своей тупой жирдяцкой ленью уничтожаешь все мои начинания!

Мне удавалось только скулить, покуда он охаживал меня ногой. Методично, скрупулёзно, со знанием дела и почти безэмоционально. Это последнее его качество: выходить из себя, но сохранять видимое спокойствие, пугало меня больше всего. В любой момент он мог взять что-нибудь потяжелее и...

Я потеряла сознание. А мужчина, который якобы спасал меня, в тот раз решил сложить с себя полномочия. Он просто ушёл. Как оказалось, навсегда.

Глава 20

Алёна

Сегодня тот самый день: первое интегрированное занятие по нашему спорному проекту. Восьмой «А», двадцать восемь человек. Самые активные, самые любопытные, самые… непредсказуемые.

Зал преобразился. По задумке Максима его разделили на три зоны цветными лентами. В первой установили интерактивную панель. Здесь учитель физики Игорь Дмитриевич, почтенный седовласый дядечка в сером пиджаке с кожаными накладками на локтях, намеревался знакомить ребят с азами теории.

Во второй хозяйничал сам