Сладкое создание - С. И. Вендел

Если бы не вся омерзительность ситуации, ей могло бы даже польстить целое состояние, которое за нее заплатили.

От этой мысли ей становилось еще горше. Она должна стоить дороже двух мешков монет — для дяди, для потенциального мужа, для самой себя. Проблема была в том,… что Молли и сама не всегда в этом была уверена. И тогда, неудивительно, что все вокруг ценили ее так низко.

Ее мысли ходили по кругу все утро, пока сознание не затянула туманная пелена. Глаза воспалились от усталости, а язык прилип к небу от жажды. Если так продолжится, ее ждет жестокий приступ мигрени, но Молли просто не могла найти в себе сил пошевелиться.

Она все еще сидела там, когда в начале дня раздался стук в дверь.

Молли не ответила, но Алларион все равно вошел. Мельком она заметила, что он принес поднос с разнообразной едой: яблоки, сыры, репа и что-то похожее на неразмоченный овес. Возможно, это выглядело бы забавно — его попытка собрать поднос, когда он сам не ест — если бы внутри не было лишь апатии и жалости к себе.

— Дом сообщил мне, что ты сегодня ничего не ела, — тихо произнес он.

Молли угрюмо уставилась в потолок.

— Сплетник.

— Не сердись на него слишком, — медленными шагами он пересек комнату и поставил поднос на крышку сундука. — Он беспокоится о тебе — как и я.

— Беспокоится. Ты знаешь, как страшно думать, что сам дом шпионит за мной? Что все здесь работает против меня, чтобы удержать?

Его губы сжались от досады.

— Могу представить, да. Но прошу, не бойся, милая. При всей магии здесь и единороге снаружи, именно ты обладаешь наибольшей силой в этом поместье.

Молли фыркнула.

— Конечно. Прости, если я не верю.

— Дом обожает тебя — кажется, даже больше, чем меня. Ты разговариваешь с ним. Белларанд образумится. А я… ты можешь просить меня о чем угодно.

— Многого я не могу попросить, — парировала Молли. — Или ты уже забыл о своей загадочной подруге?

— Нет. Это не моя тайна, по крайней мере пока. Но и тебе она откроется со временем. Это единственная тайна, что я храню — все остальное ты можешь узнать. Тебе стоит только спросить.

— И почему я должна верить, что все, что ты говоришь — правда?

Жила на его шее и виске напряглась — знак, который Молли узнала со вчерашнего дня, признак растущего разочарования.

— Я каждый день доказывал это тебе. Я показывал тебе, кто я — если бы ты только остановилась и посмотрела.

Прикусив щеку, Молли отвернулась. Он звучал слишком убедительно, и ей это не нравилось.

— Я не хочу снова спорить, — вздохнула она, прислонившись головой к оконному стеклу.

— Я пришел не для спора. Я лишь хочу поговорить с тобой, прояснить то, что затуманено между нами.

— Думала, ты уже устал от меня.

Было совершенно ясно, что ее вспышки гнева выбивали его из колеи. Вчера она даже почувствовала некоторое удовлетворение, зная, что, какой он ни представлял ее раньше, он не ожидал, что она посмеет кричать в ответ.

Но сейчас она была просто уставшей.

— Никогда. Ты моя азай.

— Ты постоянно повторяешь это.

— Это правда. Теперь я понимаю, что должен был объяснить это давно. Но я забегаю вперед.

Молли с изумлением наблюдала, как Алларион склонился перед ней в низком поклоне, его длинные серебристые волосы почти коснулись пола. Зрелище ошеломило ее не меньше, чем заставило ерзать от неловкости — видеть такое высокое и гордое существо, склонившееся так… это казалось неправильным.

— Прошу, умоляю о твоем прощении, Молли. Мне стыдно, что я повысил голос на женщину, а уж тем более на тебя. Я говорил с тобой в гневе, и это недопустимо.

Прозвучало это цветисто, даже для Молли, но сам факт, что он извинялся, да еще так искренне…

— Все это… слишком, — пробормотала она, не в силах подобрать лучших слов.

— Я понимаю. Мы из разных миров, но мне хочется верить, что Близнецы приложили руку к нашей встрече. Что они знали — мы нужны друг другу.

Он выпрямился во весь рост, его темные глаза стали серьезными. Фиолетовые искры померкли, больше не сверкая, как самоцветы, а потухнув, словно синяк.

— Как и некоторые другие народы, фэйри верят в предназначенную пару, идеальную спутницу. Такой союз считается уготованным и благословленным Близнецами и ценится выше всего. Связь между азай священна, говорят, она сильнее даже уз между фэйри и их магией. Я не нашел свою среди сородичей и уже отчаялся, что такое благословение мне не суждено. А потом я увидел тебя.

Медленно он сократил расстояние между ними, но вместо того, чтобы нависать над ней, склонился, опустившись на одно колено. Сердце Молли дрогнуло, и вся кровь, застоявшаяся в ее неподвижном теле, прилила к щекам румянцем.

— Буду откровенен — мне приходила мысль найти человеческую пару, как многие другие надеялись сделать в деревне иных. Связь с женщиной Эйреаны помогла бы укрепить мою связь с местной магией и ускорить создание контура, необходимого для жизни.

— И ты подумал: «А, просто возьму бедную женщину и увезу в свой дом», — произнесла она, но уже без прежней ярости. Она не могла сказать, что была сильно удивлена — сколько раз она видела, как то же самое происходило с другими женщинами, особенно теми, у кого не было безопасности дома, благодаря работе или в семье. Они легко становились добычей или игрушками для более могущественных людей.

Так что нет, она не удивилась, но была разочарована, услышав, что Алларион тоже способен на такое.

Она уже начала надеяться, что он другой.

Его болезненная гримаса стыда говорила сама за себя.

— Не совсем так, но да, я искал практичный вариант. Конечно, мне нужно было, чтобы женщина мне нравилась. Это должен был быть настоящий союз. А потом, в один день, я увидел тебя — и понял. Почувствовал здесь, — он приложил руку к тому месту, где у людей находится сердце. — Тягу к тебе. Вскоре я осознал, что это было — Близнецы привели меня к тебе, ибо ты моя азай. Моя суженая.

Тревога сжала ее изнутри.

— Но я человек.

— Такое может случиться между фэйри и человеком. Я видел.

— Но… — Молли просто не могла проглотить эту историю о судьбоносной любви. Это было слишком просто. — Почему я? Я не особенная. Если тебе нужна