Развод по ее правилам - Александра Багирова

— Я была на УЗИ, — тихо, совершенно убитым голосом произношу я. — Точно мальчик. Будет сын.

Коля замирает. Его глаза расширяются до размеров блюдец. Тишина в комнате длится ровно три секунды, а потом воздух разрывает оглушительный, первобытный рев.

— СЫН?! — ревет Коля так, что дрожат немытые стекла. — У меня будет сын!

Он бросается ко мне с грацией атакующего носорога, подхватывает меня на руки, как пушинку, и начинает кружить по тесной комнате.

— Наследник! Мой первый пацан! Чемпион! — кричит мне в лицо, тяжело дыша от восторга. Его глаза искренне, по-настоящему светятся слезами радости. — Улька! Мармеладка моя! Ты подарила Молоту наследника империи!

Он ставит меня на пол, сгребает мое лицо своими огромными ручищами и начинает лихорадочно покрывать поцелуями мои щеки, лоб, губы.

— Я все для вас сделаю! Слышишь?! — задыхаясь от счастья, тараторит Коля. — У нас все будет! Залы, машины, золото! Я сегодня такую сделку провернул, инвесторы в кармане! Мы уедем отсюда! Мой сын не будет ни в чем нуждаться! Ты моя умница!

Он снова прижимает меня к своей широкой груди, утыкаясь носом в мою макушку и продолжает бормотать как он рад.

Слушаю его искренние, безумные, полные обожания слова. И начинаю тихо, беззвучно плакать. Горько и отчаянно. Потому что Коля готов положить весь мир к моим ногам за этого ребенка. Но я так отчаянно, так сильно хотела услышать эти слова совершенно от другого мужчины.

Глава 47

Следующий день я работаю сокращенный день. А вечер решаю полностью посвятить девочкам. Кира вызвалась готовить. Она обещает нас побаловать каким-то невероятным английским пирогом, салатами и десертом. Она бегает по кухне и не позволяет мне ни к чему притронуться.

— Мама, ты отдыхаешь!

— Да, — подтверждает Лина. — И сходи лучше переоденься.

— Зачем? — окидываю взглядом свой удобный, черный халат.

— Ну как-то ужин же у нас, — Лина смущенно отводит взгляд.

— Так домашняя обстановка. Мы же не в ресторане.

— Мам, реально надень какое-то платье, — Кира суетливо заглядывает в духовку.

— Красивое! — восклицает Лина.

— Мне и так удобно.

Девочки как-то странно переглядываются. Кира часто смотрит на часы. Лина на сестру и таинственно улыбается.

— Надо на стол накрыть, — деловито заявляет младшая дочь.

— Да, я сейчас подам те салатовые тарелки, они такие прикольные, — Кира тянется за новыми тарелками, которые я купила в прошлом году, но мы так их и не использовали.

— А чем тебе обычные не угодили?

— Хочу те, — весело говорит дочь.

Когда ужин готов, девочки не позволяют мне помочь, вдвоем накрывают на стол, и как-то еще больше суетятся.

— Кира? И что происходит? — прищуриваюсь, глядя на дочь.

Она тушуется, судорожно придумывает оправдание, но ее спасает мелодичный сигнал домофона у ворот.

Девочки замирают. Я хмурюсь. Никого не жду.

Спрыгиваю с барного стула и подхожу к экрану видеодомофона. И вижу… Марка.

Я замираю, в недоумении глядя на монитор, а потом медленно поворачиваюсь к дочерям. Кира стоит в дверях кухни, и на ее лице написано такое искреннее, но фальшивое удивление, что ей бы позавидовали актрисы погорелого театра. Лина тут же прячется за спину старшей сестры.

— Я не поняла, — медленно произношу я. — Мы с ним не договаривались.

Кира делает глубокий вдох и выдает заготовленную речь скороговоркой:

— Ой, мамочка, представляешь, это я его пригласила! Я же перевелась в местный универ. А там программа отличается. Я вообще некоторые вопросы понять не могу. А Марк он же голова, — стучит себя по лбу, — Вот я и попросила его помочь.

— Открывай скорее, неудобно же, мам! Человек ждет, — просит Лина.

Качаю головой и нажимаю кнопку открытия ворот. Спустя минуту в прихожую входит Марк. Принося с собой свой особый запах, галантность и спокойствие. В руках у него пакеты, три букета тюльпанов, конфеты и еще куча всего.

— Добрый вечер, Катерина. Надеюсь, мое внезапное вторжение в вашу экосистему не нарушит ее баланс? Кира обрисовала мне масштаб научной катастрофы, и я не смог отказать.

Он дарит нам цветы. Девочки налетают на него. Помогают снять верхнюю одежду.

— Добрый вечер, Марк, — забираю цветы, — Научная катастрофа у нас, кажется, имеет очень хитрый прищур.

— Марк, проходите на кухню, — заявляет Кира, — У нас как раз английский ужин.

Я наблюдаю за этой сюрреалистичной картиной. Мои дочери, которые обычно в штыки воспринимали любых Колиных гостей, сейчас суетятся вокруг Марка так, словно принимают британского монарха. Усаживают его во главе кухонного стола, подвигают салфетки.

Марк встречается со мной взглядом поверх их голов. В его серых глазах пляшут откровенные, смеющиеся искорки.

И тут начинается второй акт этого спектакля. Кира внезапно хлопает себя по лбу, смотрит в экран телефона и издает драматичный вздох.

— Лина! Кошмар! Мы же совсем забыли про время!

— Про какое время? — я непонимающе перевожу взгляд на дочерей.

— Фильм! — трагически заявляет Кира, хватая сестру за руку. — Тот самый фильм, на который Лина так мечтала пойти! Премьера! Сеанс начинается через сорок минут, а билеты уже куплены! Мы не успеем, если не выбежим прямо сейчас!

Она начинает лихорадочно метаться по кухне, стягивая фартук и подталкивая Лину к выходу. Лина, надо отдать ей должное, активно кивает и делает испуганные глаза.

— Подожди, — скрещиваю руки на груди, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — А как же учеба? Марк вообще-то ради тебя приехал.

Кира останавливается у двери в прихожую и бросает на меня абсолютно невинный, сияющий взгляд.

— Ой, мам, ну ничего страшного! Все готово уже. Пусть Марк нас подождет! А вы пока... ну, поужинайте! Поговорите о… вы найдете о чем. Мы постараемся не сильно задерживаться! Правда, Лин?

— Ага! Фильм он… наверно длинный будет. Но мы потом сразу домой. Наверно, — радостно щебечет младшая.

— Все, мы побежали! Марк, спасибо, что подождете! Приятного аппетита! — Кира хватает куртки, и входная дверь с грохотом захлопывается.

В доме повисает оглушительная тишина. Я стою посреди кухни с букетом тюльпанов. Марк сидит за столом, уставленный потрясающе ароматным ужином.

Мы смотрим друг на друга. Секунда. Две. Три.

И мы одновременно начинаем смеяться. Марк смеется от души, откидываясь на спинку стула. Я прячу лицо в цветах, потому что мне одновременно неловко и безумно тепло от того, что только что произошло.

— Многоходовая тактическая комбинация, лишенная изящества, но полностью компенсируемая юношеским энтузиазмом, — произносит Марк, отсмеявшись. Он смотрит на меня, и в его глазах столько тепла, — Ваша старшая дочь — блестящий комбинатор, Екатерина. И Лина само очарование.

— Они старались, — ставлю цветы в вазу.

— Я добровольно