Развод по ее правилам - Александра Багирова

конечно, даже в страшном сне не могу представить, что мой породистый, пусть и обанкротившийся, Коля посмотрит на эту базарную торговку. Но сам факт! Зинка откровенно подбивает к нему клинья прямо на моих глазах!

И вроде бы мне должно быть плевать. Я же презираю Колю за то, что он сделал с моей жизнью. Я мечтаю от него сбежать. Но… женское эго — страшная вещь. Он мой. Я его завоевала. Я вырвала его из цепких лап Катерины Молотенко. И я ни за что на свете не позволю, чтобы какого-то мужика — пусть даже такого вшивого, нищего и помешанного на насекомых — у меня из-под носа увела какая-то замызганная тетка! Это вопрос принципа. Я Богиня, а она кто? Я не проиграю эту битву Зинаиде!

В этих нервных, выматывающих размышлениях я спускаюсь в метро. Мне срочно нужно очистить ауру. Мне нужен мой свет. Мой гуру. Мой Раджив.

Из-за всех этих событий, мы теперь видимся очень редко. Мне не хватает моего светлого гуру. Мне нужна подпитка его энергией. Хочу сообщить ему, что у него будет сын. И еще я очень надеюсь, что очищение денег подходит к концу. И скоро мы сможем, вопреки угрозам Катерины улететь в солнечные страны.

Только ради него, ради нашего светлого будущего, я терплю этот коммунальный кошмар. Верю, что скоро судьба наконец-то вознаградит нас с Радживом за все эти страдания настоящим, безграничным счастьем.

Поднимаюсь на лифте в наше гнездышко любви, которое еще чудом мне удается оплачивать. Сердце сладко замирает. Сейчас я утону в объятиях Раджива, прижмусь к его мужественной груди и забуду про коммуналку как про страшный сон.

Достаю свой ключ. Тихо, чтобы сделать сюрприз любимому, поворачиваю его в замке. Дверь бесшумно открывается.

Я делаю шаг в прихожую, готовая крикнуть «Сюрприз!», заглядываю в гостиную и… столбенею.

Пакет с продуктами для любимого выскальзывает из ослабевших пальцев и глухим стуком и шелестом падает на пол.

Глава 46

На ковре в гостиной восседают пять женщин. Абсолютно разных возрастов, самой младшей лет двадцать пять, а старшей я бы дала около шестидесяти. Одна в брендовых шмотках, такие, которые я сама мечтала себе купить, вторая — типичная уставшая бухгалтерша в вязаной кофте, третья вообще в каком-то велюровом спортивном костюме со стразами. Две другие выглядят как серые мышки.

И все они сидят в позе лотоса, затаив дыхание, и преданными, влажными глазами смотрят на моего Раджива. А мой просветленный гуру, возвышаясь над ними на горе декоративных подушек, бархатным, гипнотическим голосом вещает:

— Ваши финансовые потоки заблокированы цифровыми демонами и негативным окружением. Но я здесь, о мои нежные лотосы, чтобы взять эту тяжелую карму на себя. Отдавая материальное, вы освобождаете место для духовного изобилия...

Я не верю своим глазам. Пять чужих баб в моей квартире! Слушают МОЕГО йога! Они синхронно оборачиваются на звук упавшего пакета. Десять глаз впиваются в меня с откровенным недовольством — я посмела прервать их.

Лицо Раджива на долю секунды искажается досадой, но в следующее мгновение, он уже излучает спокойствие. Плавным, кошачьим движением он поднимается с подушек.

— Девы мои, помедитируйте на пламя свечи. Я должен гармонизировать внезапный всплеск тревожной энергии, — глубокомысленно изрекает он, мягко берет меня под локоть и выводит из гостиной на кухню.

Как только дверь закрывается, его лицо становится суровым.

— Ульяна, что ты творишь? — шипит, хотя голос остается бархатным. — Ты пробила наш защитный эгрегор! Ты срываешь мне важнейшую миссию! Я сейчас в потоке, я в ресурсе!

— Но... любимый! — лепечу, чувствуя себя виноватой школьницей. — Мы же так долго не виделись! Я соскучилась! Кто эти женщины?!

Раджив закатывает глаза с выражением безграничного терпения мученика.

— Это заблудшие души, Ульяна. У меня накопилось столько светлой энергии, что я просто обязан, физически вынужден делиться ею с миром! Это мой крест. Моя просветительская работа. Если ты действительно любишь меня, если твои вибрации резонируют с моими, ты должна принять мой путь. Или твоя любовь — это просто эгоистичное чувство собственницы?

Я тут же тушуюсь. Конечно, я не эгоистка! Мой гуру слишком велик, чтобы принадлежать только мне одной.

— Нет-нет, мой свет, я все понимаю! — судорожно киваю я. — Ты несешь им благо… Просто я так устала, так соскучилась без тебя. Раджив, скажи… а наши деньги? Они уже очистились от негатива? Нам скоро можно будет уехать?

Гуру тяжело, с нотками праведного гнева вздыхает.

— Твоя меркантильность и нетерпеливость блокируют астральный сигнал, Ульяна, — строго отчитывает он меня, тесня к выходу в коридор. — Кармическая чистка — это не перевод с карты на карту. Это тонкая материя! Монахи все еще читают мантры над твоей скорбью. Не торопи Вселенную, и она вознаградит тебя. А теперь иди. Ты нарушаешь концентрацию моих лотосов.

Он практически выталкивает меня в прихожую. Мы проходим мимо открытой двери гостиной. Пять теток сверлят меня взглядами, полными лютой ненависти и ревности. Мне становится физически больно от того, что я ухожу, а мой любимый мужчина остается с ними. Но я сглатываю подступающий ком. Ничего. У него просто сложная миссия. В конце концов, я — его Богиня Изобилия, а они — просто паства. Я истинная избранница.

Раджив открывает входную дверь, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. И тут я вспоминаю, зачем вообще пришла. От всех этих переживаний все вылетело из головы.

— Раджив! Подожди! Я же пришла сказать… — мой голос дрожит от подступающих слез умиления. — У нас будет сын! Раджив, мальчик!

Мой гуру замирает на пороге. Его идеальные брови слегка ползут вверх. Он смотрит на меня, а потом делает глубокий вдох.

— Прекрасно, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произносит он. — Новое воплощение души выбрало мужской аватар. Это мощный выброс ян-энергии в ноосферу. Пусть его пупочная чакра всегда будет открыта космическим потокам, Ульяна. Намасте.

И дверь перед моим носом закрывается с тихим щелчком.

Стою на лестничной клетке, всхлипываю. Ни объятий. Ни поцелуев.

Разбитая вдребезги, я медленно бреду к лифту. Убеждаю себя, что просветленные мастера просто не умеют проявлять земные эмоции. Он рад. Просто глубоко внутри.

Спустя полтора часа я, с красными от тихого плача глазами, открываю дверь нашей комнаты в коммуналке.

В комнате стоит Коля. Он снял свою помятую рубашку, почему-то улавливаю от него больничный запах и еще смрад жутко вонючего одеколона, который он где-то раздобыл. Лицо его сияет так, словно он только что выиграл олимпийское золото. Его глаза горят диким, неистовым огнем победителя.

Стягиваю пальто, шмыгаю носом