Грешный наследник - Мишель Хёрд

все поднимаемся. Я жду, пока Хана сядет, прежде чем занять место рядом с ней. Миссис Катлер тут же начинает наполнять мою тарелку едой. Когда мы все приступаем к трапезе, она говорит:

— Хана в таком восторге от поездки. Спасибо, что пригласил её.

Я вежливо наклоняю голову.

Стоит мне отправить кусок в рот, как Хана сбрасывает бомбу:

— А еще я остаюсь у Тристана на все летние каникулы.

Улыбка миссис Катлер становится еще шире, в то время как мистер Катлер просто замирает, глядя на дочь.

Проглотив еду, я делаю глоток воды, ожидая реакции. Я вижу, как он обдумывает сказанное, затем глубоко вздыхает. Он берет Хану за руку и спрашивает:

— Это действительно то, чего ты хочешь?

Хана встречается с отцом взглядом, на её лице сияет теплая улыбка.

— Да. Я люблю Тристана, папочка. Он делает меня невероятно счастливой. Он — мое будущее.

Миссис Катлер сияет еще ярче, и когда она переводит взгляд на меня, я произношу:

— Хана мой свет. Я позабочусь о вашей дочери.

Миссис Катлер встает и обходит стол. Я отодвигаю стул и поднимаюсь ей навстречу. Она берет мое лицо в ладони и, одаряя меня одобрительной улыбкой, говорит:

— Я надеюсь, ты будешь любить нашу Хану так сильно, что у высших сил не останется иного выбора, кроме как вернуть её тебе в следующей жизни.

Её слова трогают меня глубже, чем я ожидал. Я наклоняюсь и обнимаю женщину, которая дала жизнь моему сердцу и душе. Чуть отстранившись, я шепчу:

— Спасибо за благословение. — Я целую её в щеку и выпрямляюсь.

У меня такое чувство, будто она только что дала мне разрешение жениться на её дочери, и это наполняет меня чувством триумфа.

Когда я снова сажусь, наши взгляды с мистером Катлером встречаются. Он едва заметно кивает, и уголок его рта приподнимается — я знаю, что это самое близкое к благословению, что я могу от него получить.

ГЛАВА 22

ХАНА

Я беру Тристана за руку и, выбираясь из машины, сразу перевожу взгляд на частный джет. Наконец-то. Экзамены позади — это была сущая пытка, и теперь я предвкушаю нашу поездку и возможность сбежать от повседневности.

Когда мы подходим к трапу, Тристан кладет ладонь мне на поясницу и подталкивает вперед. Поднимаясь по ступеням, я слышу его низкий рокот:

— Господи, у меня встает от одного вида твоей задницы.

Я усмехаюсь и покачиваю бедрами, достигнув верхней ступени. Тристан хватает меня за левую ягодицу и сильно сжимает.

Пытаясь притвориться, что я не сгораю от желания, я киваю стюардессе, когда мы заходим в салон. Мы занимаем свои места и готовимся к взлету. Устраиваясь в мягком кресле, я рассматриваю безупречный черно-белый интерьер. Когда джет начинает выруливать на взлетную полосу, мой желудок сжимается от предвкушения.

Тристан берет меня за руку, кладет её на подлокотник между нами и начинает невесомо поглаживать кожу. Когда мы отрываемся от земли, внутренности на миг замирают, и я делаю глубокий вдох, привыкая к состоянию полета.

После того как нам подают по бокалу шампанского, Тристан отпускает стюардессу. Мы расстегиваем ремни, и пока я медленно потягиваю игристый напиток, вглядываясь в темноту за иллюминатором, Тристан кладет руку мне на колено. Его пальцы скользят под ткань платья. Я поворачиваюсь к нему и, встретив его тлеющий ледяной взгляд, чувственно улыбаюсь.

Его рука проскальзывает между моих бедер, и я раздвигаю ноги. Он проводит пальцем по краю белья и ухмыляется:

— Совсем мокрая.

— Само собой, — шепчу я.

Мой ответ заставляет Тристана подняться и потянуть меня за собой. Крепко сжав мою ладонь, он ведет меня в хвост самолета, где расположена спальня. Оказавшись внутри, я наблюдаю, как он запирает дверь. Затем он поворачивается ко мне с порочной ухмылкой, от которой жар приливает к низу живота.

— Мой член истосковался по твоей киске, — ворчит он, делая шаг ко мне. — Я буду трахать тебя всю дорогу до Исландии.

Мои губы приоткрываются от его греховных слов, грудь вздымается от участившегося дыхания. Пальцы Тристана смыкаются на моем горле, и он рывком притягивает меня к себе. Наши рты встречаются в сокрушительном поцелуе. Он тут же начинает терзать меня, как изголодавшийся человек, и меня наполняет удовлетворение от того, что он скучал по мне так же сильно, как и я по нему.

Пока наши языки сплетаются в борьбе, а его зубы и губы массируют мой рот до покалывающего онемения, Тристан начинает снимать с меня одежду. Раздев меня донага, он толкает меня, заставляя упасть на кровать.

Я приподнимаюсь на локтях и наблюдаю, как он достает что-то из кармана. Он бросает на постель рядом с моим бедром каучуковое кольцо.

— Что это?

— Вибрирующее кольцо на член. — Его ухмылка становится совсем дикой, пока он сбрасывает одежду. Когда я наконец снова вижу его эрекцию, мой язык невольно облизывает губы от голода.

Тристан надевает кольцо, затем упирается коленом в матрас. Схватив меня за бедра, он раздвигает мои ноги и притягивает к себе. Я снова приподнимаюсь на локтях, желая видеть момент его вхождения. Его пальцы обхватывают толстый ствол, и он медленно ласкает себя. Мой взгляд прикован к его рукам; вид того, как сильные пальцы массируют бархатистую кожу, заставляет всё внутри болезненно сжиматься от нужды.

— Нравится то, что видишь? — его голос звучит низко и глубоко, вызывая по коже мурашки.

Непреодолимая жажда Тристана заставляет мое тело дрожать.

— Да, — шепчу я.

Он прижимает головку к моему входу, а затем ласкает мой клитор, пока я не начинаю умолять о большем. — Пожалуйста.

С той грубостью, которую я успела полюбить, Тристан врывается в меня. В глазах взрываются искры, когда кольцо начинает вибрировать, касаясь клитора, и я окончательно теряю рассудок.

ТРИСТАН

Мать твою.

Вибрация мгновенно отозвалась в яйцах. Мое тело дернулось вперед от неожиданного удовольствия, и я едва удержался, чтобы не рухнуть на Хану. Желая продержаться дольше десяти секунд, я начал медленно выходить. Внезапно Хана обхватила ногами мой зад и рванула на себя. Её руки сомкнулись на моей шее, и когда она начала яростно тереться киской о меня, у меня перехватило дыхание.

— Блядь, — сумел прошипеть я, пытаясь отстраниться. Это только заставило Хану сжать хватку. Её тело напряглось, дыхание сбилось. Она начала содрогаться, вжимаясь в меня еще сильнее; каюту наполнили её стоны и всхлипы. В то