Запретам вопреки - Кристина Лин

Пробегаю мимо двери кабинета, захожу в столовую.

— Доброе утро, — встречает меня дворецкий. Хорошо, что Сергей Иванович всегда рядом в тот самый момент, когда нужен.

— Доброе утро.

Я присаживаюсь за стол. От блюд с выпечкой привычно пахнет пряностями и ванилью. А я такая голодная, что сразу хватаю для себя булочку побольше.

— Спасибо, — говорю Сергею Ивановичу, вставая из-за стола.

— Пожалуйста. — Отвечает он мне. А я уже почти вышла из комнаты. — Вот, это вам, возьмите. — Слышу вдогонку.

У него в руках большая коробка, перевязанная голубой лентой.

— Что это?

— Дмитрий Анатольевич сказал отдать вам.

Забираю коробку, снова возвращаюсь в свою спальню. С нетерпением срываю ленточку и поднимаю крышку. Внутри лежит платье. Оно аккуратно сложено, достаю его. Черный лиф расшит красивым узором золотых нитей, он перетекает на длинную юбку и спускается к самому низу наряда. Это очень красиво. Тугой корсет, кажется вылеплен из атласного гипса, наверняка, он будет точно повторять контуры фигуры. Осталось только померить эту красоту и узнать, почему мой муж вдруг так расщедрился.

Прикладываю наряд к своему телу, ткань тяжелыми складками падает вниз, закрывая ноги. Подхожу к зеркалу.

Из отражения на меня смотрит девушка, которая слишком молода для такого наряда. Но вышивка так красиво переливается сбоку, а ткань струиться черным водопадом. Кажется, будто это платье живет своей жизнью. Оно способно любую женщину сделать загадочной и прекрасной.

* * *

Я спускаюсь по лестнице, и платье приятно шуршит при каждом движении. Кажется, что эта ткань живет своей жизнью, переливаясь в свете, падающем от люстры. Мне казалось, что наряд будет выглядеть нелепо на мне, но это совсем не так. Наоборот, платье будто слилось с фигурой, корсет облепил грудь, как вторая кожа. И, хотя я не привыкла носить такое открытое декольте, а рукавов у моего наряда не предполагается, выпрямляю плечи, чтобы скрыть неуверенность.

Стилист сотворила что-то невероятное с моими волосами. Часть прядей падает на плечи, но большая часть волос собрана в высокую прическу. В сочетании с высоким каблуком босоножек, я, кажется, стала выше сантиметров на десять.

Ахмедов стоит внизу. Он смотрит на меня снизу-вверх, привычно обжигая взглядом черных глаз. Я не видела его сегодня. Утром он ушел, пока я еще спала. И я понятия не имею, о чем он думает сейчас.

С каждым моим шагом черные омуты все ближе. Они подавляют и окрыляют одновременно. В глубине их горит что-то порочное, от чего низ живота болезненно сжимается. Стоило мне подойти совсем близко, как меня обдает горячей волной, — так, будто я прижалась всем телом к его горячей коже. В голове проносится воспоминание об этой ночи, о том, как рядом с ним тепло и спокойно. Всякий раз, когда он так близко, мне хочется забыть о нашей договоренности. Но потом он снова дает мне понять, что в его жизни слишком много женщин, чтобы в ней отыскалось место еще и для меня. Вот и сейчас я упрямо вскидываю подбородок.

Взгляд Ахмедова скользит по моей фигуре, цепляется за открытые плечи, застревает в, слишком открытом, декольте. По позвоночнику пробегают мурашки, а к щекам приливает краска. И чего он так уставился? Пялился бы на своих этих…

— Чего-то не хватает, — шепчет хрипло, доставая из кармана брюк что-то блестящее.

Он обходит меня сзади, надевает колье на шею, ловко справляясь с застежкой. Украшение обжигает холодом разгоряченную кожу на груди. Снова бриллианты? Дима денег не жалеет. Но я думаю только о том, что такой фокус с украшением выглядит как-то наигранно и хорошо отработанным. Интересно, скольким женщинам он дарил украшения до меня? Наверняка, этот прием впечатлил немало женщин. Но со мной это не сработает. Вряд ли он сможет удивить меня драгоценностями, их и так слишком много в моей жизни. Поэтому вместо восторженного восхищения у меня вырывается обреченный выдох.

Смотрю на Ахмедова, не пытаясь скрыть свои эмоции. Думал подкупить меня вот этим? Я — не одна из твоих кукол, не надейся. Выражение его лица меняется. Кажется, теперь он злится. Черные омуты стали еще темнее.

— Пойдем, — шипит он сквозь зубы.

Глава 24

Машина плавно движется по улицам вечернего города. Я отвернулась к окну — так же, как и всегда, когда Ахмедов едет рядом. Это уже стало какой-то привычкой. Ему нет дела до меня, а мне нет дела до него.

Неожиданно его пальцы касаются моей руки. Вздрагиваю и поворачиваюсь в его сторону. Ахмедов сидит, все так же отвернувшись к окну. Только рука его обхватила мою руку. И теперь он ласково проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони.

Сказать, что я опешила, — это ничего не сказать. Непривычно получать от него знаки внимания. Ведь всегда он был безразличен в отношении меня. И как теперь реагировать? Можно было бы грубо вырвать свою руку. Но он так приятно ведет пальцем по внутренней стороне ладони, чуть задевая кожу ногтем.

Подражая ему, я снова отворачиваюсь к окну. Закрываю глаза, в память врываются обрывки моего сна. Возле него тепло и светит солнце, даже, если вокруг непроглядная тьма и холод. Потом память переносит меня в тот день, когда он подвозил меня домой из ночного клуба. Мог ведь просто вызвать такси. Кажется, какая-то девушка тогда была там рядом с ним. Но он выбрал не самую увлекательную поездку со мной, вместо того, чтобы остаться с той девушкой. Почему?

Машина останавливается, я открываю глаза. За окном — высокий особняк. Наверное, менее роскошный, чем имение Ахмедовых, но, судя по количеству прислуги вокруг нас и огромному парку, хозяин этого дома недостатка в деньгах не испытывает.

Ахмедов помогает мне выйти из машины, за руку ведет в сторону дома. Мы не обсуждали с ним эту ночь, но воспоминания о ней снова врываются в память. Как расценивать его поведение — дань вежливости или…?

— Рад приветствовать, — врывается в мои размышления мужской голос.

Нас встречают на пороге хозяева дома, оба мне знакомые. Я слишком хорошо помню, как мой, тогда еще будущий, муж смотрел на эту девушку в день нашей помолвки. К слову, она привычно хорошо выглядит. До бессильной досады, хорошо.

— Добрый вечер, — отзывается мой муж, и жмет протянутую ему руку хозяина дома.

Я рассматриваю хозяйку дома, и внутри меня закипает злость. Зачем только Ахмедов притащил меня сюда? В очередной раз планирует бегать за ней, чтобы я снова чувствовала себя бесполезной вещью? Да, она красива, даже слишком. И да, мы договорились, что я не