В плену безумия - Катерина Пелевина

пойдём… — зовёт меня сесть в машину. Открывает дверь, помогает, сам садится за руль. Мы уезжаем отсюда, и движемся по направлению к дому… Я чувствую, что он всё ещё напряжен. И мы почти не разговариваем, потому что каждый думает о своём и каждый… Хочет разного развития событий, очевидно…

— Я не знаю, как верну эти деньги, Алёна… — неожиданно говорит он, сжимая руль сильнее. — Я всё обыскал, но… К сожалению, пусто. Поэтому…

— Я поговорю с ним…

— О чём? — проскрипев зубами, сердится он.

— О деньгах… я не думаю, что… Это так много для него значит на самом деле… поговорю…

— Ага, — язвительно бросает, притормозив рядом с домом… Да, злится… Да, ревнует, но ничего. И это пройдёт, я уверена. Мы сможем что-то придумать…

Поднимаемся в лифте молча, и я всё время вспоминаю, как Адам здесь придавливал меня к стенке и бурно целовал… Это наваждение какое-то. И оно никак не проходит… Мысли о нём пожирают меня с потрохами. И тело реагирует как антенна… Словно знает, что он рядом. Руку протяни. Я не хочу с ним расставаться, а сейчас очень злюсь на Глеба, потому что он меня обманывал…

Заходим в квартиру… Я снимаю обувь и куртку. Чувствую, что сердце не на месте… Даже каждый сантиметр этой квартиры напоминаем мне о том, как мы с ним… Боже, ужасно. Я ужасная…

Глеб находит пачку сигарет на полке и хмурится. Я буквально вижу, как его отвращает это.

— Пиздец… — сминает её и несёт к урне, а я смотрю на него. Он выбрасывает и психованно начинает мыть руки. Трёт их как одержимый.

— Что-то случилось?

— Тошно от этой херни…

— Он сказал… Ты раньше курил тоже… — бормочу я, глядя на то, как его спина каменеет. — Давно бросил?

Глеб молчит… Вода льётся… Я чувствую, что между нами висит электричество. Прямо в воздухе. Почти как шаровая молния, готовая долбануть в любой момент высоким зарядом тока…

Он бросает взгляд на кран, отключает воду и оборачивается… Резко, настолько, что я не ожидаю. Но… Моментально сканирую его лицо. Глаза… Взгляд. Гримасу…

— Адам… — бормочу я почти сразу, потому что понимаю и вижу, когда он ко мне возвращается. — Почему его так триггерит тема о сигаретах?

Он не отвечает. Только идёт ко мне тяжёлыми шагами и буквально сразу сметает меня с ног, обвив своими огромными ручищами. Я даже вякнуть не успеваю, только издаю какой-то выдох.

— Нас прервали, малышка…

— Прекрати! Адам! — дёргаюсь, пытаясь выбраться из его рук. — Адам, надо поговорить!

Под моей задницей почти сразу оказывается твёрдая поверхность, он в моём пространстве, целует меня, не переставая, а я отпихиваю его от себя, пытаясь сообразить, что вообще происходит… Но его руки везде… Он везде.

— Адам! Перестань!

— Сука! — срывается он, озлобившись. — Думаешь, ты влиять на меня можешь, а?! Мелкая дрянь.

Я обхватываю его за запястья и тяжело дышу, смотрю на него волком. Ненавижу. Ещё один манипулятор на мою голову… Но что-то в его взгляде сейчас пугает меня всё сильнее…

— Не говори так со мной!

— А не то что?!

Он заводит руку на мой затылок и грубо сжимает мои волосы.

— Я ебать тебя хочу… Соскучился. Ты с ним была, нахуй, почти весь день…

— Адам…

— Кудряшка, блядь, я не шучу сейчас… — склоняется и нюхает, рассыпая волосы по моим плечам. — Кого ты хочешь чаще видеть, детка? Меня или его… Кого из нас, Алёна, отвечай! С кем тебе больше нравится… С кем ты течёшь сильнее…

Он рычит на меня и прихватывает за горло. Слова застревают внутри. Я не знаю, что ответить на это… Его хватка становится только сильнее.

— Тебя… Хочу видеть тебя…

— Это правильно, малыш… Это честно… — прикусывает моё ухо, вызывая повсюду мурашки. — А теперь раздевайся…

Его зубы смыкаются на моей шее… Он оставляет засосы, и сам начинает срывать с меня одежду. Совсем не аккуратно. А грубо и очень нагло. Отдёргивая с меня всё так, что я вздрагиваю на каждом моменте. Я не скажу, что боюсь и что отвергаю. Но и не могу до конца расслабиться. Всё тело горит и плачет.

— Я не удовлетворился… Мне надо… — шепчет, лаская меня языком, а руки уже стягивают с меня штаны с трусами. Я тоже хочу его. Я хочу, я не стану отрицать, но… Я правда собиралась поговорить… Потому что то, что сейчас произошло было так резко и так предсказуемо. Я будто заранее знала, что он переключится. Когда спрашивала… Это ведь ключ, получается. Это он…

— М… — сжимаю его в себе, ощущая, как он входит до конца. Царапаю кожу на его плечах.

— Целуй меня… — тянется к губам, присосавшись. И я понимаю, что даже это странно… Если бы он просто хотел меня трахать и ничего ко мне не чувствовал, вряд ли бы для него большую роль играли поцелуи… Да вот только он не перестаёт меня целовать. И делает это постоянно… Мне кажется, мы даже с Глебом так часто не целовались, как с ним…

— Ты кипяточная…

— Ты тоже… Горишь… — провожу кончиком языка по его губам, пока он меня трахает. И просто позволяю ему делать всё, что он захочет. Толкаться куда захочет. Пихать пальцы в мой рот. Ставить меня на колени… Заставлять глотать, хотя я не умею. Я вся в слюнях и мокрая. Ноги трясутся. Даже не держат, когда он в очередной раз, обкончав весь мой живот, несёт меня на руках в сторону спальни… Шлёпает по заднице, заставляет встать перед ним на четвереньки. Входит сзади и продолжает свои злодеяния, сжимая волосы на моей голове и наматывая их на кулак…

Вот как мне от этого отказаться? Как? Если так безумно этого хочется…

Глава 37

Алёна Вишнякова

Ночь… Мы лежим приклеенные друг к другу, и Адам курит прямо в комнате, стряхивая пепел в жестяную банку… Окно открыто, конечно, но всё равно жуть как воняет дымом теперь, и я непроизвольно кашляю.

— Он тебя убьёт за это…

— Кто кого ещё убьёт, малыш… — привстаёт он, направившись к окну. — Или ты про это… Про нас? Я готов повторить тогда…

— Ты неисправимый, — откидываюсь на спину и смотрю в потолок. Я не должна улыбаться, но не могу не улыбаться, потому что мне хорошо с ним. Потому что тут пахнет нами. Мы здесь столько вытворяли, что я вся горю до сих пор. Тело как наэлектризованное. Реагирует на каждое дуновение ветра от окна… — Наглый избалованный тип…

— А ты пиздец красивая… — снова льнёт