Прятки в темноте - Элен Боннет

вдыхаю приятный аромат и продолжаю наблюдать за происходящим. К счастью, он достал мне билет на трибуны прямо за нашей командой. И пусть порой ничего не видно из-за этих огромных хоккеистов, но я ощущая себя ближе к нему.

Богдан заметил меня, когда уходил на перерыв, и в привычной манере подмигнул. Девушки, сидевшие рядом, увидели этот жест и наверняка подумали, что он был адресован им. Но самое главное, что я знаю правду. Моё лицо вмиг вспыхнуло румянцем, отчего моментально стало жарко и воспоминания прошедшей ночи яркими картинками закружились перед глазами. Вот как так? Одно невинное действие, а у меня сносит крышу от этого парня. В экипировке Богдан выглядит ещё более внушительно и без того широкий разворот плеч увеличивается вдвое. Коньки добавляют роста к и так немаленьким метру девяноста. Боже, а взгляд! Какой у него взгляд, когда он идёт в нападение! Настоящий хищник, загоняющий жертву в угол.

Стоит Богдану вернуться на скамью, как интерес к игре пропадает и я невольно переключаю внимание на него. Вижу, как тренер что-то кричит ему и где-то даже ругает. Девушки на соседних сиденьях яро поддерживают Егора, заклиная, чтобы в раздевалке игроки получили как следует. Две шайбы пропустили!

Слушаю. А мне одновременно и смешно, и жалко ребят. Они ведь так стараются!

Хоккей – очень жестокая игра! Невыносимо больно смотреть, как Богдан сталкивается с игроками другой команды и отлетает в борт. Соперник падает на лёд, а Богдана оштрафовывают на целых две минуты! Как так? Когда даже мне, ничего не смыслящему в хоккее человеку, понятно, что это не его вина. По трибунам разносятся недовольные возгласы, пытающиеся оспорить решение судьи, но всё напрасно. Это означает, что до конца периода Акимов будет сидеть в штрафном боксе. Представляю, как он переживает. Комментатор озвучивает, что шестой номер отправляется на скамейку, и одновременно Богдана показывают крупным планом на экране. Он скользит к выходу, а на лице гримаса раздражения. Никогда не видела его таким злым. Появляется непреодолимое желание подойти, успокоить, но сейчас это сделать нереально. Придётся дождаться окончания игры. Остаётся надеяться, что в последнем тайме счёт изменится в нашу пользу. Помню, Яся рассказывала про овертайм и серии буллитов. Она говорила, что это её любимые моменты в игре. Зачастую они самые зрелищные. Но по мне, куда уж зрелищней? И так адреналин зашкаливает от напряжения и переживания за игроков.

За шайбой уследить даже не пытаюсь. Она напоминает золотой снитч, который летает от игрока к игроку со скоростью света. Вскоре раздаётся свисток. Хоккеисты покидают лёд, а я всё так же наблюдаю за собственным Тигром. Богдан возвращается к команде, и Илья с Артёмом подходят к нему. Они обмениваются парой фраз перед тем, как направиться в раздевалку.

Многие болельщики во время перерыва ходят по арене, участвуют в розыгрышах или просто обсуждают ход игры. Я решаю оставаться на месте и ждать нового периода. Радует, что в нашей команде обходится без травм, в то время как у соперников одного из защитников забрали к медикам. Насмотрюсь сегодня и буду ещё больше переживать, когда Богдан улетит в другой город. Ужас! Угораздило начать встречаться с ним. Лучше бы выбрала какого-нибудь продавца или менеджера в крутом офисе.

Смотрю на поверхность льда – по ней скользит разноцветный свет от прожекторов. Стараюсь абстрагироваться от окружающего шума, а то внутренний социофоб бьётся в конвульсиях от такого скопления народа. Но я всё равно счастлива, что согласилась и пришла на игру. Невероятные впечатления останутся в памяти навсегда. А если продолжу встречаться с Богданом, придётся часто бывать на подобных мероприятиях. Поэтому нужно привыкать.

Кто-то задевает моё плечо, но я не обращаю внимания. За последний час я уже практически привыкла к тесному контакту с чужими людьми. Но прикосновение вновь повторяется, чем заставляет мысленно вернуться обратно в ледовый комплекс.

– Сашка! А ты чего тут забыла? – На соседнее кресло плюхается довольная Ангелина.

Не верю своим глазам! Никак не ожидала увидеть подругу на хоккейном матче. Знаю, что Ангелина с Лёшей любят ходить на разные игры, но они же собирались вернуться поздно вечером. Не могу произнести ни слова и просто хлопаю густо накрашенными ресницами.

– Ты чего такая напуганная? – Она смеётся и пытается перекричать музыку. – Я весь тайм смотрела, ты или нет. Думаю: не может быть, чтобы это оказалась наша Сашка. А оказывается, может.

Она оборачивается и машет кому-то рукой. И спустя минуту к нам подходит недовольный Лёшка. По его виду кажется, что другу не нравится находиться здесь. Лицо слишком серьёзное, словно он съел лимон целиком и запил лимонным соком.

– Привет, – наконец выдавливаю из себя и здороваюсь с друзьями. – Я думала, что вы приедете позже.

– Оказывается, сегодня выступает друг Лёши, и я уговорила своего несговорчивого парня его поддержать. Ты бы знала, каких мне стоило усилий оказаться здесь! – Ангелина радостно взмахивает руками, а после обнимает меня. – Жаль, что его в конце тайма загнали на скамью.

Последние слова как гром среди ясного неба бьют под дых, выбивая практически весь кислород. Она случайно говорит не о моём Богдане? Потому что больше никого не штрафовали. Я бы точно это запомнила. Горло сжимает от подступающей паники, в то время как голова генерирует сто вопросов в секунду. Смотрю сквозь друзей, стараясь собраться с мыслями, но ничего не получается. Сутулюсь, мечтая уменьшится в размерах, а в идеале – стать невидимой, чтобы вместе со мной исчезло то неприятное чувство, которое сейчас разрастается в груди. Оно с каждым мгновением увеличивается и мешает сердцу нормально работать. Кажется, я не дышу, а какофония звуков сливается в монотонный гул. Встряхиваю головой, выводя себя из капсулы оцепенения, и обращаюсь к другу:

– Лёша, а как зовут твоего друга? – Задняя стенка горла пересыхает. Из-за этого появляется ощущение, что я наглоталась битого стекла. Снова сглатываю, но лучше не становится.

Перевожу взгляд на рядом стоящего друга, а он только поджимает губы и отворачивается. Смотрит куда угодно, но только не на меня. Что происходит? Желудок сводит, и появляется чувство тошноты. Не хотелось бы, чтобы другие увидели мой завтрак, но вода, как назло, закончилась. Сейчас бы хоть глоток прохладной жидкости, чтобы привести себя в чувства.

– Лёша, ответь, пожалуйста. – Запрокидываю голову, чтобы поймать его взгляд, но, когда встречаюсь с ним, мне уже не нужен ответ. Всё понимаю без слов. – Номер шесть?

Пытаюсь угомонить рваное дыхание, но с каждым вдохом лёгкие будто слипаются, не в состоянии принимать кислород. Не понимаю, что должна делать. Говорить.