Прятки в темноте - Элен Боннет

Последние двадцать минут – решающие. Поэтому даю себе мысленный подзатыльник и твержу, что нужно сосредоточиться.

Только победа! Всё остальное потом!

Лезвие коньков касается льда, и за спиной вновь вырастают крылья. По трибунам проносятся приветственные крики, и сердце заходится галопом, ускоряя циркуляцию крови.

– Дан! Только не нервничай. – Илюха подъезжает ко мне и хватает за плечи, устанавливая зрительный контакт.

Команды должны занимать позиции. Но друг удерживает меня на месте. Его взгляд слишком серьёзный. Обычно во время игры глаза Ильи блестят маниакальным блеском Джека Потрошителя. Но сейчас в них застыл шок вперемешку со страхом. Невольно поворачиваю голову в сторону, где сидит Саша, и замираю.

Рядом с ней стоят Лёха и его девушка. На друге совершенно нет лица, он трёт ладонями глаза, а поза насквозь пропитана напряжением.

Неужели он рассказал?

Это должен был быть я! Я должен был сегодня рассказать правду. Сам заварил историю со случайным звонком. Но что мне было делать, если Саша не хотела ни с кем знакомиться?

Да-да, знаю! Вы скажете, что всегда есть выход. Вот только я нашёл свой. Согласен, не самый верный, но я всегда был искренен в чувствах к Снежке. Сейчас в её глазах отчётливо читается разочарование. Они наполнены слезами, и это полностью моя вина.

Идиот! Какой я идиот!

Мгновение растягивается до бесконечности, а страх её потерять, как удавка на шее, стягивает, въедаясь в кожу, перекрывая доступ кислороду.

– Друг, соберись! – Илья хлопает перчатками по наплечникам, заставляя меня оторваться от трагедии и вспомнить, что мы на льду, а вокруг сотня болельщиков.

Вот только всё, о чём могу думать, – как плюнуть на игру и побежать за Сашей.

– Ты сейчас нужен здесь, а Саше необходимо переварить услышанное. Ты капитан! Так будь им! Веди команду до конца! – Всегда взбалмошный и несерьёзный Илья вправляет мне мозги, а я, как слюнтяй, с каждым вдохом теряю силы в руках и ногах.

Как же было легко, когда единственной любовью в моей жизни был хоккей! Да, он занимал всё свободное время, но никогда не обижался и не ревновал. Хотя, стоит признать, Сашка чертовски сексуально ревнует.

Неожиданно звучит свисток. Объявляют, что тренер команды «Тигры» взял время. Сразу понимаю, с чем связана заминка, поэтому провожаю взглядом удаляющуюся спину Снежки и направляюсь к Тимуру.

– Чего это вы с Назаровым устроили брачные танцы на льду? Ты в порядке? А то у него было такое лицо, будто ещё чуть-чуть и начнёт тебе делать искусственное дыхание.

Зная Тимура, это его уровень переживания, выкрученный на максимум.

Через силу выдавливаю из себя улыбку, а сам опускаю взгляд в пол. Не нужно, чтобы тренер по глазам прочитал раздрай, который творится в душе. Тимур отличный психолог – раскусит на раз-два и запрёт на скамье. Но я не готов оставлять парней на льду одних. Илья прав: не время распускать нюни. Нужно быть капитаном до конца. Наполняю лёгкие до отказа, задираю подбородок и, смеясь, подмигиваю удивлённому Тимуру.

– Назарову что-то привиделось, тренер. Вы же знаете, какой он у нас впечатлительный.

Как только всё закончится, сразу же рвану за Сашей. Пусть только ничего не начудит на эмоциях. Сомневаюсь, что она облегчит задачу и направится ко мне домой. Но у меня есть козырь в рукаве, а точнее – заложник в виде кота.

Чёрт! От этого бреда самому смешно.

– Уверен, что всё хорошо и можешь играть?

Тимур приподнимает бровь, сканируя меня практически чёрными глазами-лазерами. Не зря между собой мы его называем «Терминатор».

– Более чем на сто процентов!

– Тогда сделай так, чтобы победа была наша. – Он кивает в сторону команды и отступает.

– Другого исхода игры не может быть. – Салютую и направляюсь на позицию.

В груди жжёт, будто в меня метнул фаербол Железный человек, а всё тело покрыто липким слоем холодного пота. Нужно направить всю хрень, которая творится внутри, на соперников, а после, уже на холодную голову падать в ноги Снежке. Стану её тенью, если потребуется, но она выслушает и, надеюсь, поймёт.

Нападающий «Орлов» встаёт напротив, пристально смотрит в глаза. Пытается задавить морально и увести шайбу из-под носа. Судья делает вброс, и я моментально захватываю инициативу.

Ха! Выкуси, пернатый!

Ускоряюсь, чтобы в первые минуты принести нашей команде ещё одно очко. Но страусы-переростки из команды соперников сразу же реагируют и бросаются на защиту. Приходится обходить по бортику, сохраняя шайбу. Самый умиротворяющий звук, который только существовал на планете, – шуршание шайбы о лёд и цоканье по клюшке. Мне кажется, как только родился, я уже любил хоккей. Отец поставил меня на коньки в два года, и с тех пор я практически их не снимаю.

Тёмыч с Лёхой, два наших нападающих, вырываются в зону защиты соперника, пытаясь подстраховать меня. Но их позиции слишком уязвимы, и любая передача закончится потерей шайбы. Решаю вести самостоятельно. Ледяная крошка летит из-под коньков, когда я спиной оттесняю здоровяка «Орлов». Понимаю, что вот-вот потеряю преимущество, и в тот момент, когда отдаю пас Артёму, на меня кто-то наваливается, прикладывая всем телом о лёд.

Святое дерьмо! Желудок скручивает от резко появившейся тошноты, но звук свистка и новость, что нашей команде всё же удалось забить гол, заставляют радостно ударить о твёрдую поверхность рукой.

– Ты живой? – раздаётся голос Антона, и парни помогают мне подняться.

Но требуется некоторое время, чтобы сфокусироваться и вернуть координацию.

– Живой! Давайте дожмём их. – Встряхиваю головой, и шум в ушах немного стихает.

Зрители ликуют, тренер позволяет себе скупую улыбку, которая дороже кубка, а коллеги по команде как никогда воодушевлены. Остаётся четырнадцать минут. Значит, не время расслабляться. Ещё может произойти всё что угодно.

Только мой страх потерять Сашу и душевная боль перерождаются в адреналин. А значит, лучше никому не попадаться на пути.

20 глава

Богдан

Последние два часа я двигаюсь на автомате: ещё один гол в ворота соперника, победа, общение с журналистами и трогательная речь Тимура. Всё это сливается в серое месиво событий, потому что мне как можно быстрее нужно оказаться совсем в другом месте. Поэтому при первой же возможности несусь со всех ног на подземную стоянку, одновременно пытаясь дозвониться до Лёхи. Получается не сразу, и каждая минута промедления подливает масло в огонь.

– Дан, прости, – наконец-то отвечает он, и я немного выдыхаю.

Хочу сказать, что всё хорошо, но это совершенно не так. Ни хера не хорошо! Вот только друг совершенно не виноват. Я сам убедил его дать