Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

не поддерживала. Мы здоровались друг с другом, были любезны, но они избегали меня. Наверное, всё дело в суеверном страхе. И Клавдия, и Иоланта так или иначе покинули учёбу, восстав против меня. Думаю, это произвело должное впечатление на окружающих. Они поняли, что со мной лучше не связываться, поэтому гонения на меня полностью прекратились.

Но вот дружбы ни с кем так и не наметилось. Катя Лозовая, моя соседка по классной комнате, тоже не особенно стремилась к общению. Так, перебрасывалась со мной фразами ни о чём. Меня это вполне устраивало. Я уже достаточно взрослый человек, чтобы не искать себе подростковых привязанностей.

Наконец наступил день экзаменов. Я чувствовала внутренний подъём. Верила, что обязательно всё сдам и что на сей раз препон не будет. Получу документы об образовании, и я верю — всё в моей жизни изменится.

Экзамен оказался очень простым. Я ответила буквально на все вопросы. И даже несмотря на отсутствие ко мне особенной приязни, получила высший балл. Мне торжественно вручили бумагу об окончании курса медсестёр, и я, прижимая её к груди, вышла из комнаты, где проводилось мероприятие.

Девчонки, которые должны были войти туда после меня, взглянули на меня с надеждой.

— Ань, ну что, это было сложно? — спросила одна из них, хотя я даже не знала её имени.

— Это было хорошо, — ответила я мечтательно, развернулась и пошла прочь по коридору, надеясь, что клеймо санитарки с этого момента навсегда перестанет определять мою личность в этом мире…

Глава 28 Непонятная, переменчивая, загадочная

Геннадий Иванович Протасов, главный врач медицинского корпуса, был несколько на взводе. Он вызвал к себе своего помощника по одному неотложному делу.

Когда Роман Михайлович зашёл в кабинет с вопросительным выражением на лице, Геннадий Иванович хмуро поджал губы и попросил его присесть.

— Рома, у меня есть некоторые затруднения.

— Я слушаю вас, — Роман выглядел сосредоточенным.

— Ты прекрасно знаешь, что я очень благоволю к Анне Кротовой. В память о её выдающемся отце я обещал позаботиться о ней. И до сего момента тщательно исполнял это. Конечно, я не мог оказывать ей чрезмерно особенного расположения, просто чтобы медперсонал не посчитал меня предвзятым. Поэтому я действовал осмотрительно. Сейчас же я в некотором тупике. Потому что Анна, как мне кажется, пошла по интересному пути, но при этом умудрилась нажить себе множество врагов.

Роман Михайлович кивнул, подтверждая это.

— И в чём же вопрос? — уточнил он осторожно.

— А в том, что профессора Уварова и его исследования никто особенно не воспринимает всерьёз. Ты же знаешь, его считают эксцентричным и выжившим из ума стариком.

— Однако этот «выживший из ума старик», так сказать, излечил трёх детей, которых уже списали со смертельным диагнозом! — не удержался от возгласа молодой аристократ.

— Согласен, — Геннадий Иванович наконец перестал метаться по комнате и уселся в кресло. — Но ты же знаешь, наш народ, медицинское общество в частности… Им нужны доказательства, документы, признания и так далее. Просто словам они не верят. Создавать комиссию, на которой каждый убедился бы в подлинности этих исследований, я просто не в состоянии. Сейчас нет ни времени, ни денег. А по комплексу, да и вне его пределов уже давно ползут неприятные слухи. Дошли даже до князя.

— Какие именно? — встрепенулся Роман Михайлович.

— Анну считают здесь не очень праведной девицей. И это пятно смыть с ее репутации довольно сложно. Она уже погрязла в нескольких скандалах, в том числе и с тобой. Ты и профессор не последние люди в нашем княжестве, поэтому у людей всё это на слуху до сих пор. В итоге несколько видных докторов, пока не буду называть их имён, требуют её немедленного увольнения. К тому же, я уверен, что руку к этому приложил и барон Вознесенский, отец Иоланты Вознесенской, которую ты отчислил. Я бы махнул на это рукой. Но у них связи, понимаешь? Если они перестанут сотрудничать с нашим комплексом, мы лишимся множества меценатов. А без этого клинику нам не удержать.

Роман Михайлович кивнул. Новость его однозначно не обрадовала.

— Но, может быть, ради этого всё-таки стоит созвать комиссию, продемонстрировать успехи профессора и Анны в том числе?

— Ты же знаешь, Ром, — скривился Геннадий Иванович. — У нас сейчас с финансами туговато. А для организации такого мероприятия требуется приличная сумма. В общем, нужно идти на поклон к князю, просить у него финансовой поддержки для нашего учреждения. А это всегда крайне сложно. И как бы ради чего? Ради того, чтобы обелить одну юную девушку? Мне кажется это дело рискованным и слишком сложным.

— Ну а если просто поговорить с недовольными, поручиться за неё перед ними? — предложил Роман Михайлович.

Главный врач вздёрнул брови вверх.

— Что? И это говорит мне тот, кто Анну на дух не переносит? Что с тобой случилось, Рома? Неужели попал под её чары? — Геннадий Иванович беззлобно ухмыльнулся.

А Роман воспринял это слишком всерьёз. Выпрямился, нахмурился, стал похож на взъерошенного петуха.

— Вы же понимаете, что это не так, — ответил он суховато. — Просто я объективен и на слово верю профессору Уварову. Он заявил, что именно она создала это чудо-лекарство. Да, она использовала разработки отца, но опыты провела самостоятельно и справилась на отлично, я считаю. Поэтому будет несправедливо, если она лишится работы после таких замечательных результатов. Несмотря на отвратительную репутацию и неприглядное прошлое, у Анны огромный потенциал. И не признавать этого — большая ошибка.

Геннадий Иванович восхитился:

— Вижу, ты действительно оценил очарование.

— Исключительно, как работника…

— Что ж, ты всегда обладал чистым, светлым взглядом. Тебе неважно происхождение, лишь бы у человека были заслуги, и я тебя очень хорошо понимаю. Поэтому есть у меня одна идея. Ты обещал Анне, помнится, что после окончания курсов возьмёшь её к себе в хирургическое отделение. Но, учитывая происходящие волнения, думаю, её следует определить в отделение отверженных.

— Что?! — изумился Роман Михайлович. — Но ведь это худшее отделение в нашем комплексе! И вы прекрасно знаете нравы Сергея Антоновича. С ним невозможно сладить. Он же Анну со свету сживет!

— Да знаю, знаю, — проворчал Геннадий Иванович. — Управы на него нет. Но у меня же тоже нет выхода, понимаешь? Это лучше, чем увольнение по надуманным поводам. Ну, поработает Анна там, может быть, пару месяцев… ну или хотя бы полгода. Все остынут — и вернём её к тебе под крыло. Просто… если я отправлю её именно туда, то работники, имеющие претензии, успокоятся. Воспримут это как некое понижение в должности или наказание. Они считают