Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская

Сафира заметила мой взгляд и одарила меня ледяной, презрительной улыбкой, после чего что-то тихо сказала Мейре. Та склонилась в поклоне, полном фальшивой преданности. Я стиснула зубы до боли в челюсти, но ничего не сказала, молча пройдя мимо них с высоко поднятой головой. Теперь я знала своего врага в лицо. И он был не один.

Зал Древних Свитков это место, от которого захватывало дух. Это не просто хранилище книг, а сердцевина драконьей истории, сама душа их цивилизации. Стеллажи из тёмного, почти чёрного дерева уходили в головокружительную высоту, теряясь в сводчатых тенях потолка. Воздух был прохладным, пах старинной кожей, пергаментом и вековой пылью, которая золотилась в косых лучах света, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна с изображением великих драконов прошлого: вот могучий Игнис, первый король, выдыхающий пламя на горы, создавая Рубиновую Цитадель; вот мудрая Аквария, чьи слёзы, по легенде, наполнили подземные озёра.

Здесь царила такая глубокая, благоговейная тишина, что было слышно, как шелестят страницы в дальнем конце зала, где сидели седобородые хранители знаний в тёмных мантиях, похожие на древних сов.

Поначалу я растерялась. Миллионы свитков и книг, без какой-либо понятной мне системы.

— Как здесь что-то найти? — прошептала я Лиаре.

— Есть каталог, госпожа, — так же шёпотом ответила она, подводя меня к каменному постаменту в центре зала. На нём лежал большой, гранёный кристалл, который тускло светился изнутри. — Нужно просто прикоснуться и назвать ключевые слова. Кристалл связан с каждым свитком во дворце.

Книга Дарина была ключом. Я положила на прохладную поверхность кристалла ладонь и произнесла: «Драконы Белого Хлада». Кристалл вспыхнул мягким голубым светом, и в воздухе перед нами заплясали светящиеся руны, складываясь в номера стеллажей и полок.

Следующие несколько часов я провела, как одержимая. Я бродила по лабиринтам стеллажей, следуя указаниям кристалла. Это было непросто. Некоторые секции были закрыты магическими печатями, и мне приходилось искать обходные пути. Другие находились на такой высоте, что приходилось просить помощи у молчаливых хранителей, которые неодобрительно смотрели на меня, но подчинялись указаниям каталога.

Наконец, в самом дальнем и пыльном углу, в секции под названием «Забытые Роды и Утраченные Силы», я нашла то, что искала. В одном из трактатов, озаглавленном «О природе стихийной магии», я обнаружила главу «Безмолвие Льда». В ней говорилось, что, в отличие от огненных драконов, чья сила подпитывается такими эмоциями как — ярость, страсть, гнев, — сила ледяных драконов была полной их противоположностью. Она рождалась из абсолютного внутреннего штиля.

«Их магия — не крик, а шёпот, от которого замерзает воздух. Чтобы высвободить её, дракон должен найти внутри себя точку абсолютного нуля, ядро вечного холода, и стать не источником силы, а её проводником. Кто пытается повелевать льдом через ярость, тот лишь согреет воздух и истощит себя. Кто подчинит себя внутреннему холоду, тот сможет заморозить само время».

Я поняла. В лесу, когда я спасала Венеру, мной двигало не бешенство, а отчаянное, холодное желание выжить и спасти. А когда я столкнулась с воргами, это был не жар битвы, а ледяная решимость защитить. Моя сила пробуждалась не от гнева, а от контроля над ним. Это было моим оружием и моим спасением.

С этим знанием я пришла в тренировочный зал. Он был огромен и гудел от скрытой энергии, даже будучи пустым. Вдоль стен стояли закопчённые каменные мишени, истыканные стрелами и опалённые огнём, и молчаливые тренировочные манекены, чьи доспехи хранили следы тысяч ударов. Пахло потом, озоном от магических разрядов и раскалённым металлом.

Я встала в центре, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Для начала я сделала то, что казалось естественным — вспомнила унижение от поцелуя Тариуса, его холодные слова в саду. В груди вспыхнула горячая волна ярости. Я выставила руку в сторону манекена, пытаясь направить эту ярость в цель. Ничего. Только злость, от которой кровь стучала в висках, а перед глазами плыли красные круги.

«Не ярость, а спокойствие».

Я заставила себя глубоко дышать. Выбросить из головы принца, Сафиру, Отбор. Я вспомнила родной постоялый двор, тихий зимний вечер, когда я, продрогшая, тайком выбегала на улицу и смотрела, как медленно падают снежинки. Я вспомнила холодное прикосновение инея на оконном стекле, хруст снега под ногами, абсолютную тишину заснеженного леса. Я искала это ощущение холода и покоя внутри себя.

И я его нашла. Глубоко внутри, под слоями гнева и обиды, была маленькая, кристально чистая точка холода. Моё «ядро». Я ухватилась за него, позволила этому внутреннему льду разлиться по венам, успокаивая бешеное биение сердца. Я снова вытянула руку, но на этот раз не приказывала, а просто позволила силе течь.

На моих пальцах появился тонкий слой инея. Воздух вокруг моей ладони похолодел. Я ахнула от удивления. Получается!

— Впечатляющее зрелище для самоучки.

Голос Тариуса, раздавшийся от входа, заставил меня вздрогнуть. Ледяная концентрация тут же рассыпалась.

Я резко обернулась. Он стоял у входа, скрестив руки на груди. Рядом с ним, как тень, стоял Дарин.

— Ваше Высочество, — я присела в неловком реверансе. — Лорд Дарин. Я не знала, что зал занят.

— Он и не был занят, — протянул Тариус, медленно подходя ближе. — Мы пришли посмотреть, как наши кандидатки готовятся. И, должен признать, вы снова умудрились меня удивить.

Его взгляд скользнул по моим рукам, потом на лицо. В его сине-золотых глазах плескался огонь. Не просто гнев, а интерес, смешанный с желанием обладать.

— Это всё, на что вы способны? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Покрыть инеем собственные пальцы? Боюсь, этого будет недостаточно.

Провокация. Он хотел увидеть больше. Я посмотрела на Дарина. Он едва заметно качнул головой. «Контроль».

Я снова закрыла глаза. Нашла внутри себя «ядро холода», но теперь вложила в него не только спокойствие, но и всю ту боль, что причинил мне Тариус. Не ярость, а холодное, отстранённое презрение. Я открыла глаза и посмотрела на тренировочный манекен в десяти шагах от меня.

Я не кричала, не делала резких движений. Я просто позволила холоду вырваться наружу.

Воздух между мной и манекеном замерцал, словно в морозный день. Стальной меч в руке манекена мгновенно покрылся толстой коркой зазубренного, иссиня-чёрного льда. Но это было не всё. Вокруг самого манекена возникло полупрозрачное, мерцающее поле, похожее на щит из прессованного снега, который с шипением отразил солнечный луч, ударивший из высокого окна.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим треском замерзающего металла.

Я тяжело выдохнула, чувствуя внезапную слабость. Ноги слегка