Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская

— Наслаждайся своим маленьким чудом, полукровка, — прошипела она, её голос был низким, ядовитым шипением. — Посмотрим, как твой лёд выстоит против настоящего драконьего пламени.

Она отпустила меня так же резко, как и схватила, и гордо прошествовала прочь.

Я не шла в свои покои — я бежала. Спасалась от этого гудящего улья.

Лиара встретила меня в комнате, подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Госпожа Эльвия! Вы были великолепны! Ваш свет… он был как далёкая, но самая яркая звезда на небе! Все только о вас и говорят!

Я слабо улыбнулась ей. Эта простая, искренняя радость была тёплым огоньком.

— Принеси мне поесть, Лиара, — выдохнула я, рухнув в кресло. — Что-нибудь простое. И побольше. Магия… она отнимает все силы.

Когда она ушла, я села в кресло и посмотрела на свои руки. Они всё ещё слегка дрожали.

18

Когда Лиара вернулась с подносом, на котором дымилась простая, но сытная похлёбка и лежал ломоть свежего хлеба, она застала меня в том же кресле, но что-то во мне изменилось. Густая, выматывающая усталость никуда не делась, но под ней, словно ледник под толщей свежего снега, формировалась холодная, кристально чистая уверенность. Я больше не была напуганной девочкой, случайно попавшей во дворец. Я была силой, с которой придётся считаться.

Эта новая реальность обрушилась на меня уже на следующее утро. Дворец, до этого бывший для меня просто лабиринтом из роскоши и страха, внезапно обрёл чёткую структуру, разделившись на два негласных, но отчётливо враждующих лагеря. Это стало очевидно, когда я, в сопровождении Лиары, вошла в Малый обеденный зал, где кандидатки иногда завтракали.

За большим столом у окна, в лучах утреннего солнца, восседала Сафира, словно тёмная королева на своём троне. Вокруг неё, как придворные дамы, расположились Мелания, Лира и ещё несколько девушек, чьи лица выражали одинаковую смесь высокомерия и презрения. При моём появлении их оживлённая болтовня мгновенно смолкла, сменившись ледяным молчанием. Мелания демонстративно отвернулась, скривив свои пухлые губки. Лира окинула меня с ног до головы таким взглядом, будто я была чем-то грязным, случайно заползшим с улицы. Они не просто игнорировали меня — они излучали волны холодной, концентрированной ненависти.

А за другим столом, чуть поодаль, в тени колонны, сидела Нарис. Рядом с ней — Венера, которая выглядела гораздо лучше после испытания в лесу, и Калира. Увидев меня, Калира вздрогнула, отвела взгляд, но потом, набравшись смелости, всё же смущённо, но отчётливо кивнула мне. Нарис же, не меняя невозмутимого выражения лица, встретила мой взгляд и едва заметно приподняла уголок губ в знак молчаливого, отстранённого признания. Они не спешили звать меня к своему столу, но и не отворачивались. Они наблюдали. Заинтригованные, осторожные, но без откровенной враждебности. Мир перестал быть просто враждебным. Он стал сложным.

Преследование Тариуса не прекращалось, но приобрело новые, более изощрённые формы. Он больше не пытался застать меня в коридорах. Вместо этого он действовал на публику. То пришлёт мне редчайший цветок ледяной орхидеи, который, по слухам, растёт лишь на самых высоких и недоступных пиках, с запиской «Холод к холоду», что вызывает новую волну пересудов. То во время общего обеда громко поинтересуется у леди Вейрис, достаточно ли я отдыхаю после «столь изнурительных подвигов». Каждое его действие было рассчитано на то, чтобы выделить меня, отделить от остальных, сделать мишенью. Он не ломал меня силой, он пытался сжечь меня в огне всеобщей зависти и ненависти.

Но я училась. Я проводила часы в библиотеке и ещё больше — в тренировочном зале. Дарин больше не приходил, словно боясь скомпрометировать меня ещё больше, но его слова, его уроки, его вера — всё это осталось со мной. Я училась находить своё «ядро холода», управлять им, превращать эмоции не в слабость, а в топливо для своей магии.

На третий день после Лабиринта Эха нас собрали в просторном зале перед Солнечной Ареной. Леди Вейрис, облачённая в строгое чёрное платье, выглядела как верховная жрица перед началом кровавого ритуала.

— Кандидатки, — её голос был сух, как пустынный ветер. — Следующее испытание проверит ваши боевые навыки и умение управлять своей силой. Вас ждут Королевские дуэли. Жребий уже брошен. Вы будете сражаться парами. Победительница проходит в следующий тур испытаний. Проигравшая… покидает Отбор.

В зале повисла мёртвая тишина. Покидает Отбор. Не просто теряет баллы, а выбывает окончательно. Ставки были высоки как никогда.

Леди Вейрис взяла свиток.

— Первая пара: леди Калира против леди Венеры.

Венера побледнела как полотно, её глаза наполнились ужасом. Сражаться против Калиры, которую она считала подругой? Калира тоже выглядела растерянной. Они обе были не из тех, кто жаждал битвы.

— Вторая пара: леди Нарис против леди Лиры.

Нарис осталась совершенно невозмутимой. А вот Лира, рыжеволосая приспешница Сафиры, бросила на неё злобный, самоуверенный взгляд.

— Третья пара… — леди Вейрис сделала паузу, и я почувствовала, как внутри всё похолодело. — Леди Сафира против леди Эльвии.

Конечно. Это не мог быть случайный жребий. Это была постановка. Самое ожидаемое, самое жестокое зрелище они оставили на финал. По залу пронёсся взволнованный гул. Сафира одарила меня медленной, хищной улыбкой. Она получила то, чего хотела.

* * *

В тот же день, после обеда, слуга доставил в мои покои огромную, обитую алым бархатом коробку. Лиара ахнула, увидев её. Я же почувствовала, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Внутри, на подушке из чёрного шёлка, лежало ожерелье. Оно было баснословно дорогим — массивные, грубо обработанные рубины, размером с голубиное яйцо, были соединены толстыми, витыми золотыми цепями. Оно было вульгарным, кричащим, безвкусным и таким тяжёлым, что могло бы, наверное, сломать мне шею. Это был не дар женщине. Это было клеймо. Демонстрация богатства и власти, словно он говорил: «Я могу купить тебя, и цена твоя — вот эта гора камней и металла. Носи мою метку».

Меня передёрнуло от отвращения. Я взяла лист пергамента и самым ровным почерком, на какой была способна, вывела: «Благодарю за внимание, Ваше Высочество, но я не привыкла носить столь тяжёлые украшения. Уверена, найдётся та, что оценит их по достоинству». И велела Лиаре немедленно вернуть коробку в покои принца.

На следующий день он «случайно» встретил меня в одной из галерей, когда я шла из библиотеки. Он словно вырос из-за мраморной статуи, преграждая мне путь.

— Леди Эльвия, — его голос, бархатный и насмешливый, заставил меня замереть. — Выглядите задумчивой. Неужели древние фолианты утомили вас больше, чем Лес Забытых Троп?

— Знания требуют не меньшей выносливости, чем физические испытания, Ваше Высочество, —