Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник

наследнику клана Шэнь, но я сделала все возможное, чтобы тот забыл об этой преступной связи. Во-первых, я в образе служанки. Во-вторых, у меня нет никакой симпатии. Я воспринимала молодого мужчину, как брата. И в конце концов, мы враги, его отец убил моего, отравил мою мать, а меня планировал тоже лишить жизни.

Нет, от Шэнь Мэнцзы мне нужно держаться как можно дальше.

Западные ворота Запретного города встретили нас празднично. Звон колокольчиков на паланкинах знатных семей, шелест сотен шелковых платьев, смешанный аромат пионов, хризантем и дорогих благовоний – все сливалось в навязчивый гул.

Я, опустив глаза и подобрав подол своего скромного платья служанки, помогла «госпоже Шэнь Улан» – Лю Цяо – выйти из повозки. Сердце бешено колотилось, но не от волнения за отбор, скорее я нервничала из-за трусливости своего доверенного лица.

Справится ли Лю Цяо? Хватит ли ей сил и мозгов на первое испытание?

Лю Цяо шагнула вперед, пытаясь скопировать гордую осанку знатных дев, но ее плечи все равно сжимались от страха. Я шла в полушаге позади, как и положено верной служанке, впитывая взгляды. Я немало ее обучала, чтобы она не опозорила клан Шэнь, пусть сам отбор меня совсем не занимал.

Собрался весь цвет империи. Девушки стояли одна краше другой, и я уверена, что к нам относились презрительно. Ведь я выросла в провинции, моего отца когда-то казнили, мать при смерти, жена Шэнь Куона попала в унизительный скандал. Для всех присутствующих было ясно — наше семейство под плохим знаком, мы несем беду.

На пути становления императрицей я выслушала бесконечное количество подобных слухов, они меня не занимали, но Лю Цяо... Она способна относиться ко всем наветам невозмутимо? Меня же не будет рядом.

Но тут я заметила в толпе Лин Джиа. Она сияла, как единственная луна среди тусклых звезд. Ее окружала свита из закадычных подруг, девушек, равных в положении и статусе, но ее взгляд моментально упал в нашу сторону.

— Шэнь Улан! – ее голосок прозвучал как тонкие струны циня, заставив замолчать болтовню вокруг.

Лин Джиа, игнорируя условности, легкой походкой направилась прямо к нам. Она схватила руки Лю Цяо в свои, ее глаза искрились искренней радостью.

— Как я рада тебя видеть! Без тебя я безмерно скучала. — Она тепло улыбнулась Лю Цяо, а затем, не отпуская ее ладоней, повернулась к остальным знатным девицам. — Дорогие подруги, позвольте представить вам мою самую близкую и дорогую Шэнь Улан! Она мне как сестра.

Я стояла, потупив взгляд, но краем глаза видела, как лица «подруг» мгновенно заострились, зато Лю Цяо расслабилась.

Послание Лин Джиа было скрытым, но понятным для девушек, росших в столице. Она дала понять, что Лю Цяо, то есть «Шэнь Улан» под ее защитой. Кто ее тронет — наживет себе могущественного врага. Никто и не сомневался, что первая красавица империи Цянь завоюет сердце императора.

Я вздохнула с облегчением. Лю Цяо была в безопасности, по крайней мере, от этих жестоких куриц, обожавших распускать несправедливые сплетни. Лин Джиа еще минуту шепталась с перепуганной, но сияющей Лю Цяо, а потом ее мягкий взгляд скользнул по мне. В ее глазах не было ни капли высокомерия, только теплая благодарность. Мы ничего друг другу не сказали, но обе все поняли.

Главный евнух, высокий и сухой, как палка, провозгласил, чтобы участницы смотрин проследовали за ним в павильон Нефритового божества, там их встретят церемониймейстеры и вдовствующая, бывшая императрица Джан Айджу. А служанок отправили отдыхать в Сад персиковых лепестков.

Лю Цяо бросила на меня испуганный взгляд. Я едва заметно кивнула, придавая ей уверенности.

Держись, подруга. Если выдержишь тяжелый характер Джан Айджу, то тебе по силам даже победить в отборе, чего я, конечно, совсем не планирую.

Она сделала глубокий вдох и пошла за потоком девушек. Я же, вместе с десятками других служанок, позволила увести себя по широкой аллее, усыпанной теми самыми персиковыми лепестками.

Сад был прекрасен: розовые облака цветов, журчание ручья, скамейки под резными беседками. Служанки тут же разбились на кучки, начав сплетничать и сравнивать своих хозяек, спорили, кто победит, и мечтали, чтобы именно их госпожа приглянулась Сыну Неба. Я сделала вид, что ищу место у ручья, отошла подальше от самой шумной группы.

Мои глаза скользили не по цветам, а по стенам, по патрулям дворцовой стражи, по знакомым очертаниям зданий. Министерство Преступлений и Наказаний. Оно было отсюда недалеко, за двумя стенами и одними воротами, ведущими во внешнюю часть Запретного города.

Там, в пыльном кабинете Министерства преступлений и наказаний судья Лянь Суань хранил свою тетрадь подсчетов. Тетрадь, где аккуратным почерком были вписаны взятки, фамилии подкупленных свидетелей и приговоры, купленные золотом других, не чистых на руку, чиновников.

Стража у входа в сад стояла расслабленно, наблюдая за болтовней служанок. Они были слепыми щенками, не знавшими, что среди этих безобидных овечек бродит опасный и голодный до правды волк.

Я огляделась. Никто не смотрел в мою сторону. У стены, за густой завесой плакучей ивы, была старая калитка для садовников – та самая, что я использовала когда-то, когда мне нужно было пройти незамеченной. Она высокая, всегда заперта, но ленивые слуги держали ключ под камнем.

Мне стало жарко, по спине пробежала капелька пота.

Сейчас.

Притворившись, что поправляю обувь, я наклонилась, а затем, слившись с тенью ивы, подхватила ключ и скользнула к калитке. Ржавый засов поддался с тихим скрипом, но меня никто не услышал. Горничные засмеялись, видимо, кто-то рассказал удачную шутку.

Шагнула в узкий, пыльный проход между высокими стенами. Подвязала юбку, чтобы она мне не мешалась пройтись по крышам.

Воздух внутреннего двора сменился с цветочного на запах старого камня и сырости внешнего. Тени сомкнулись надо мной, пульс участился.

Впрочем, тревоги были безосновательны. Я смогла пробраться в древнее строение, ни разу не столкнувшись со стражей. Но я отдавала себе отчет — идя по темному пути, я рискую не только душой, но и ближайшим будущим, следует быть готовой ко всему.

Пыль Министерства преступлений и наказаний въелась в нос, смешавшись с запахом старой бумаги, чернил и чего-то неуловимо гнилого – словно сама несправедливость здесь пропитала стены. Я знала, где находится кабинет судьи, давно ходила к нему, вымаливая справедливый приговор для отца.

Знакомый страх, холодный и липкий, сжал желудок, но я подавила его. Не время для слабости. Только для дела.

Когда-то один молодой евнух мне донес, что Лянь Суань не держит тетрадь с подсчетами в собственном поместье. У