Сердце и порох. Книга первая - Э. Б. Голден

На скамье лежал бледный молодой человек без рубашки. Его тело было обмотано огромным количеством вымокших насквозь бинтов. Рядом лежали два брошенных зеленых кожаных ботинка, забрызганных кровью. Он не дышал.

Я медленно подняла руки вверх:

– Я просто Мезую ищу.

Шури сморгнула слезы с ресниц. Нож исчез обратно в ее рукав.

– Не видела ее, – выдавила она.

В мгновение ока ее озверелая паника превратилась в детское отчаяние с широко раскрытыми глазами, словно бы она спрятала свою истинную суть за маской.

Покосившись на тело, она отвела взгляд:

– Не поможешь мне надеть на него рубашку?

Я снова бросила взгляд на тело. Мне доводилось видеть немало мертвых и умирающих, и этот паренек был мертв уже много часов. Я подошла ближе. Кожа у трупа была холодной и липкой. Заведя руку под его спину, я приподняла его, а Шури натянула через его голову чистую рубашку, заливаясь слезами.

– Ты у «Игроков» новенькая? – спросила я.

Натягивая рубашку дальше, она начала трястись.

– Ты в порядке? – Я коснулась ее плеча.

И она сломалась, словно травинка под сапогом. Осела на пол безвольным мешком.

– Я просто… у м-меня больше никого нет. – Беспомощная наивность, может, и была маской, но вот ее скорбь точно была настоящей.

От ее всхлипов в груди что-то потянуло, словно она тонула и утягивала меня за собой. Тело в моих руках стало тяжелее. Я моргнула, и под закрытыми веками вспыхнула картинка повешенных ставов. Прямо сейчас реформисты собирали их в лодки. Сбрасывали в океан.

Я встала, уронив тело на лавку:

– Пойду помощь поищу.

Когда я отошла, Шури словно бы и не заметила. Сглотнув подступившую к горлу желчь, я быстро зашагала к западному коридору. Там, в темном, прохладном холле, я утерла губы. Да что со мной не так? Смерть не была ничем новым. Прислонившись затылком к стене, я глубоко вздохнула.

Новая актриса Мезуи была в ужасном состоянии. Бурная скорбь Шури была ее слабым местом. Этим можно было бы воспользоваться, если бы получилось лишить ее способности играть. Но сначала мне надо было узнать о Шури больше: какие у них были отношения с мертвым и с Мезуей, какую роль она занимала в труппе.

– Аза Вота, вы в порядке? – с тихим рокотом спросил Тэз. Он стоял в тени, одетый в желтый фартук и держа в кулаке деревянную ложку.

– В порядке, – ответила я. – А вот она, кажется, нет.

Нахмурившись, он заглянул в зал, где Шури всхлипывала над трупом.

– Тяжело она это переносит.

– И вряд ли скоро оправится.

Тэз с любопытством посмотрел на меня.

– Там суп. Сходите поесть. – Утверждение, не вопрос. Я уже и не помнила, когда последний раз ела, так что прошла за ним по коридору.

– Они были близки?

– Шури с Сиддом? О да. Всегда вместе. Как вы с Бреганом когда-то. – Он показал мне нужную дверь.

Старый киррский храм, может, и просел, словно уставший раненый солдат, но кухня открывала мне любящие объятия. Стоило зайти внутрь, как меня окутало теплом. Длинный стол, тянущийся от стены до стены, и лавки вдоль него были освещены мягким золотистым светом ламп. Деревянная поверхность блестела, отполированная постоянным использованием. На полу лежала гора ботинок. На крючках у двери слоями висело множество курток. На косых полках высились стопки разнообразной посуды, а под ними на огромной железной плите Найф мешала в кастрюле что-то травянистое и мясное. Живот тут же заурчал, и она обернулась, будто услышала.

– Ради всех святых, Вота! – ахнула она, сверкнув глазами при виде моего рваного, грязного платья. – Нельзя же и дальше в этом ходить. Пойду найду тебе новое. – И она испарилась.

– Садись, – сказал Тэз, отодвигая от стола лавку.

Он налил плошку супа, поставил ее передо мной. От этого простого жеста мои руки покрылись мурашками. И вспомнить не могла, когда кто-то последний раз подавал мне еду. Наверное, на ужинах у Брегана на квартире. От воспоминаний о теплом душном воздухе, его улыбках и смехе Эсмаи защипало глаза.

Тэз сел напротив меня, и пусть мы и были едва знакомы, в наклоне его головы сквозило беспокойство. Пока он не успел начать задавать вопросы, в ответ на которые мне пришлось бы врать, я сказала:

– Известно уже, какой спектакль будете ставить теперь, когда с революцией все?

Широкая грудь надулась на вдохе.

– Ну, получается…

– Тэз, – прошипел кто-то из коридора. – Ты слышал вообще?

В комнату ворвалась маленькая, смутно знакомая мне женщина. Под фартуком у нее был надет брючный костюм в кунсиийском стиле, кажущийся совершенно не к месту на уютной кухне. При виде меня она замерла, и ее раскосые разъяренные глаза сузились.

– Ты.

Я замерла, не донеся ложку до рта.

– Джаари, – сказал Тэз, – это Вота.

– Да знаю я, кто она, – сказала Джаари. Под ее безупречно уложенным каре виднелся полузаживший порез на лбу. – Это ты его заставила?

– Что, прости? – переспросила я.

– Бреган.

Она сделала драматическую паузу, как будто мне полагалось знать, о чем она говорит. Я выдержала ее презрительный взгляд с бешено колотящимся сердцем. Даже разозленной, она была очень симпатичной. Они с Бреганом что, были вместе? Но если бы он был с ней, то не стал бы касаться меня так, как утром, правда же? Мысли зависли надо мной угрожающим топором, готовым расколоть остров под моими ногами.

– Он не собирается играть в «Сеорсусе», – сказала Джаари. – А значит, у нас нет треклятого спектакля. Позволила ему несколько лет думать, что мертва, а теперь впорхнула обратно, как только стало безопасно, и думаешь, что можешь…

– Хватит, – тихо сказал Тэз.

Руки покрылись мурашками. Бреган отказался играть?

– Ты знал? – спросила Джаари Тэза.

Тот покачал головой.

– Оказывается, он этим утром Мезуе сказал. Теперь она опять меняет нам постановку на что-нибудь, в чем Шури сможет играть.

Я поерзала на стуле. Не может быть, чтобы Мезуя все свои надежды возлагала на Шури, сразу после того, как та потеряла дорогого ей человека.

– Думаете, она сможет? – спросила я.

Тэз нахмурился.

– А у нее выбора нет. – Джаари снова посмотрела на Тэза, и ее ярость немного утихла. На следующих словах ее голос задрожал. – Если этот спектакль не выстрелит, нам крышка.

– Мезуя что-нибудь придумает, – твердо сказал Тэз.

– Уверен? – спросила Джаари. – «Рояль» только что объявил, что они будут ставить спектакль. Веска же не может только с танцами своими сидеть, ей обязательно надо с нами бодаться.

– Ну, этого все ожидали, – отметил Тэз.

– Это почему? – спросила я.

Он вздохнул:

– У Мезуи с Веской… своя история.

– История? – Понятия не имела, что владелица «Рояля», будучи из класса управляющих, вообще знала