Падай на меня - Хлоя Уолш

Я только закончил школу и был на мели, когда впервые встретил Дерека Портера. На следующий день после выпуска я съехал из шикарной квартиры Фрэнка в Денвере и переселился на Университетский холм в Боулдере. Честно говоря, это я сам решил съехать. Фрэнк не возражал — он знал, что это место никогда не было моим домом.

Фрэнк забрал меня из системы до моего тринадцатилетия. Он дал мне крышу над головой и оплатил колледж, но я никогда не забывал — никогда — откуда я вышел и чья кровь со мной. Те пять с половиной лет были для нас обоих временной остановкой. Я никогда не собирался стать золотым внуком Фрэнка — для этого у него был Майк — и он никогда не собирался вешать мне луну. Мы оба знали, что он взял меня из чувства вины, а я остался из-за отчаяния.

Я вкалывал всё лето перед колледжем, но аренда на Тринадцатой улице меня раздавила. Через месяц на тостах я выставил объявление о поиске соседа. Тогда я не знал, что квартира была моей, а деньги уходили на счёт, который дед тайком открыл на моё имя. Если бы я знал, собрал бы вещи и ушёл. Я ценил его помощь, но никогда не собирался падать к его ногам или брать подачки. Моё будущее было единственной вещью, которой я мог управлять. Единственное, за что я держался в детстве. Я никогда не хотел идти в семейный бизнес. Не хотел той жизни. И до сих пор не хочу. До смерти Фрэнка — и до того, как я унаследовал его состояние — у меня были свои планы…

Когда Дерек переехал ко мне, я подумал ошибка, наблюдая, как он входит в дверь за шесть недель до нашего первого семестра в C.U., в бейсболке задом наперёд и футболке, натянутой на мышцы.

Я открыл дверь с сигаретой в зубах, в одном полотенце и с диким похмелом. Я до сих пор помню, как ржал, глядя, как его мамочка целует его в щёку и тут же рыдает за моим кухонным столом, осознавая, что её драгоценный мальчик переезжает к Мику Джаггеру — её слова, не мои.

Я точно не произвёл на миссис Портер хорошего впечатления. Первый чёрный балл — когда я протянул её сыну недопустимое, ужасное, несовершеннолетнему — пиво. Второй — когда она увидела мою ночную гостью, вышедшую на кухню в одних лишь стрингах. Я чуть не захлебнулся пивом, когда Дерек пробормотал Чувак, кажется, я уже тебя люблю, а миссис Портер вытащила чётки и стала креститься.

Я был настороже — я не доверял людям. Я привык к разочарованиям. Но Дерек был другим. Во-первых, этот парень никогда не затыкался. Во-вторых, он никогда меня не подводил. Он болтал без остановки и был настолько полон жизни, что это заражало. Его слово было словом, он стоял за то, во что верил. И, угадал, верил он и в меня… Его любили все, включая моего деда. Фрэнк дал ему работу на баре в гостинице. Мы ладили нормально, но по-настоящему нас сплотил момент, когда Дерек понял, что ненавидит моего отца так же сильно, как и я.

День, когда Дерек заехал моему отцу по носу, прямо посреди бара, когда тот флиртовал с моей мачехой, стал днём, скрепившим нашу дружбу навсегда. Я был в восторге. Дэвид бросил какую-то умную шуточку — Дерек сорвался и врезал. Потом Майк врезал Дереку за то, что тот ударил папочку, а я врезал Майку за то, что он ударил моего… Дерека.

Нас обоих уволили и выставили, и я заманил Дерека на тёмную сторону — бухло, тусовки, девочки. Я дал ему его первую сигарету. Я же напоил его Джекки Ди и устроил ему ночь с близняшками Салливан с соседней улицы. Я тогда чуть не умер от смеха, наблюдая, как спортсмен кашляет и превращается из сосредоточенного атлета в возбужденного подростка, осознавшего, что он в зоне без родителей.

Мы провели остаток лета, напиваясь и развлекаясь, пока не поняли, что сами себя прокормить не можем… Через месяц к нам въехала Кэм.

Я потерял напарника в тот момент, когда она вошла с этими ужасными розовыми чемоданами. Я никогда не видел столько розового до появления Кэмрин Фрей. Она запала на Дерека с первого дня и ввела правило «не курить в доме» через неделю. Я возмущался, но бесполезно — в итоге бросил через несколько месяцев. Королева вступила на трон и забрала наши яйца. Через месяц в доме был порядок, а я узнал больше о порах и женской косметике, чем мужчине нужно знать за всю жизнь.

Да, на доме висело моё имя, но управляла всегда Кэм. Я уступал её командованию. И переселился наверх, потому что невозможно столько раз заходить в ванную и смотреть на обрывки её белья, развешанные сушиться в ванне. Было бы плевать, если бы она не была мне как младшая сестра. Я не хотел даже думать о том, что её тело когда-то носит это. Фу.

Кэм заботилась о нас, и однажды вечером она усадила меня поговорить о моей «привычке». Я рассмеялся ей в лицо, когда она вручила мне буклет из реабилитационного центра. Да, я мог быть раздолбаем и бабником, но никогда не прикасался ни к чему серьёзному. Мне было три, когда умерла мама, но я отлично помнил, что делали с ней наркотики. Даже после всего увиденного в жизни я знал: я туда не пойду. Никогда.

— Как думаешь, меня простят за то, что я сделал… и за то, что думаю сделать? — спросил Дерек, вырывая меня из мыслей.

— О чём ты думаешь, Дерек? — прохрипел я.

— Просто о прошлых ошибках.

— Да у всех косяки были, чувак, — сказал я, вынимая телефон. — Я в сто раз больше тебя облажался. — Я быстро написал Ли, где я, на случай, если она проснётся. — Так что забей на всю ту херню, которую сделал. — Я ухмыльнулся. — Спорим, я переплюнул тебя.

— Но ты всегда исправляешься, Кайл, — сказал Дерек. Улыбка была, но глаза — пустые. Он сделал большой глоток. — А мне пути назад нет.

— Что ты сделал такого, что нельзя исправить? — спросил я, нервничая. Мне уже хотелось звонить его родителям или брату и