Падай на меня - Хлоя Уолш

На днях я нашёл её расчёску под кроватью. Вот, пожалуй, всё, что помню из того дня. Увидел её золотые волосы на зубьях — и сорвался. В итоге оказался в баре, пытаясь напиться до полного отключения. Не вышло. Проснулся таким же измученным — и с очередной девушкой в постели.

Я ненавидел себя. Это был уже не я. Я никогда не был пьянчугой, правда, и шлюхой тоже не был. Но в последнее время это хоть как-то помогало.

И, поверьте, помогало.

Может, Кайл был прав. Может, мне и правда нужно было уехать с Тринадцатой улицы. Но я знал, что он сделает, как только я уйду. Продаст дом. А я не мог позволить. Не был готов отпустить её. Да и высока была вероятность, что он просто спалит дом к чертям. Поэтому я считал своим гражданским долгом оставаться там, пока не буду готов отпустить — и пока мой лучший друг не переживёт свою новую страсть к поджогам. Он говорил об этом слишком много, а он парень импульсивный… Я не хотел, чтобы он был рядом. Но не хотел и чтобы бросил меня. Ничего не имело смысла, я сам не имел смысла. Не знал, есть ли выход из этой тьмы, но если и есть — Кайл его найдёт. Он всегда умел всё чинить. Он вытащит меня…

Звук шагов прервал мои мечты. Я обернулся — и увидел свой худший кошмар.

— Дерек, — сказал Майк, кивая, становясь рядом у могилы Кэм. Я смотрел, как он кладёт букет на землю рядом с моим. Розы. Ну идиот. Кэм любила лилии.

Вот и весь его «знал»…

— Ты давно здесь? — спросил он, выпрямляясь и запахивая пальто. Я сжал челюсть и засунул руки в карманы. Нерв у него точно был железный. — Дерек? — повторил он.

— Не разговаривай со мной, — выдавил я, из последних сил удерживая себя от того, чтобы кинуться на него. — Никогда со мной не разговаривай, понял?

— Я не хотел причинять вред, — пробормотал Майк, делая шаг назад. Умный ход. — Но ты же весь мокрый и дрожишь, парень, — добавил он.

Я опустил взгляд и понял, что он прав. Я был промокший до нитки. Когда пошёл дождь? Я не заметил. И куртку не надел. На мне была только чёрная футболка и джинсы. В октябре.

— Не помню, — пробормотал я больше себе, чем ему. Вообще, я даже не помнил, как сюда пришёл. Чёрт, что со мной было?

— Хочешь, подброшу? — спросил он и положил руку мне на плечо. Это было худшее, что он мог сделать.

— Не трогай меня, — зарычал я, разворачиваясь и хватая его за шею. Ударом колена подломив ему ноги, я прижал его лицом к земле.

— Это ты сделал, — прорычал я, вдавливая его лицо в грязь. — Ты забрал её у меня. И не смог её защитить. — Я толкнул его и отступил от могилы. — Пусть твоя совесть душит тебя.

Я шёл, пока кладбище не исчезло из виду, а сердце не вернулось к нормальному ритму. Дождь лил как из ведра, но я продолжал. Я брёл часами. Не знал где я, не знал куда иду — и мне было плевать. Это не помогало. От воспоминаний не уйдёшь. Я не мог стряхнуть её. Ни одно здание вокруг не было знакомым, так что, наверное, я заблудился. Хорошо. Я хотел потеряться.

Я ненавидел его.

Я чертовски ненавидел его.

Как Майк вообще мог подойти ко мне и заговорить, будто ничего не произошло, будто мы друзья? Это была его вина.

Он вырвал у меня сердце.

Он забрал мой мир — и потом дал ему умереть.

ЛИ

— Ты уверена, что именно этого хочешь? — спросила я Кайла, когда мы подъехали к огромным кованым воротам. Я смотрела на документы у себя на коленях, на своё имя, под которым — хоть и крайне неохотно — поставила подпись сегодня утром. Дом. Новый старт для нас троих…

— Это большое решение, Кайл, — добавила я. — Это твои деньги, и я ведь ничего не вкладываю. Я хочу, чтобы ты был уверен.

— Уверен? — фыркнул он, вбивая пароль на маленькой панели у стены. — Да я, блядь, полностью уверен.

Я видела, как он взволнован: он был ещё более беспокойным, чем обычно — колено бешено подпрыгивало, пальцы стучали, пока мы ждали, когда ворота откроются.

— У меня нет ни малейших сомнений, когда дело касается тебя, Ли.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя огромное облегчение. Услышать это было… очень важно. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал, будто обязан вписать меня в документы, только потому что мы помолвлены.

Мне совсем не хотелось, чтобы он думал, будто я претендую на половину дома. И уж точно я не собиралась портить ему настроение, говоря, что согласилась бы жить хоть в палатке, лишь бы с ним. Я бы пошла за ним куда угодно… кроме Тринадцатой улицы.

Я не знала, какие связи он задействовал, чтобы получить ключи так быстро, и знать не хотела. Иногда чем меньше я знала о методах Кайла, тем спокойнее спала. Он был на ногах с рассвета, полдня провёл по телефону — организовывал перевозку вещей из гостиницы и мебель. Всё, что оставалось в доме на Тринадцатой улице, мы бросили. Когда Кайл спросил, хочу ли я вернуть что-то из своих вещей, я сказала «нет» и едва не вывернулась наизнанку от одного воспоминания.

Это был наш новый старт. И я не хотела тащить сюда смерть, потерю и боль. Мне нужно было отпустить прошлое, перестать копаться в нём. Кайл был прав. Даже если бы дневник Кам был там, я бы не прочла его при жизни… что давало мне право делать это сейчас? Ничего. Никакого права. Она заслуживала покоя.

Мне нужно было отпустить. Нам всем — начать с чистого листа.

Ворота открылись внутрь, и перед нами открылся узкий, окружённый лесом подъезд. Я затаила дыхание: всё вокруг было зелёным и оранжевым. Огромные ели стояли по обе стороны дороги, как часовые, а упавшие листья покрывали дорожку, пока машина поднималась вверх.

На гравии перед домом машина остановилась, и сердце у меня замерло. Дом — если это можно было назвать