Укуси меня - Пенелопа Барсетти

– Но попробовать такую мощную кровь… было бы настоящим удовольствием.

– Этого никогда не произойдет, Кобра.

Он перевел взгляд и посмотрел на Вайпера.

– Он поделился с тобой?

Мой брат ничего не сказал.

Кобра снова посмотрел на меня:

– Дерьмовый ход, тебе не кажется?

– Мой народ сыт.

– Народ – не семья.

Теперь улыбка Кобры исчезла.

Я точно знал, что он делает.

– Ты не сможешь настроить Вайпера против меня.

– Уверен в этом? – спросил он. – Никто не любит диктаторов…

– Неудивительно, что ты мне не нравишься.

Улыбка на его лицо, и Кобра издал тихий смешок, отводя взгляд.

– Отец рассмеется, когда я расскажу ему…

Я о нем не спрашивал. Не разговаривал с ним очень, очень давно.

– Я считаю, что наши враги на западе являются источником этой болезни.

– Болезни, которая нас не касается.

– Она коснется вас, если мы не найдем лекарство. Если мы потеряем источник пищи, как ты думаешь, куда мы обратимся?

Кобра снова перевел взгляд на меня.

– Это угроза?

– Это обещание.

Он уставился на меня своими карими глазами с золотыми крапинками. Его улыбка давно исчезла.

– Доказательства?

– У меня их нет, – сказал я. – Всего лишь подозрения.

– И ты считаешь, что разумно объявить войну эльфам на основании подозрений?

– Я ничего не говорил о войне.

– Ты этого не говорил, но тем не менее я все услышал.

Я уставился на мужчину – моего брата, с которым я сталкивался лбами с тех пор, как мы были мальчишками. Мы были как два барана, бодающиеся рогами.

– Я подозреваю, что они отравили людей, чтобы истощить и ослабить нас, и как только им это удастся, они начнут уничтожать нас.

Кобра смотрел на меня, и его глаза были холодными, непроницаемыми.

Я ждал, что он скажет что-нибудь.

– Если они нас уничтожат, следом они придут за тобой. Нам придется объединиться и сражаться.

– Опять подозрения…

– Предлагаешь спросить их прямо? – недоверчиво уточнил я.

Он проигнорировал вопрос:

– Насколько вы близки к созданию лекарства?

По правде говоря, я даже не начинал.

– Сложно сказать.

Каждый раз, когда я пробовал ее, я был в таком экстазе, что не мог здраво мыслить. Объективно определить элементы в ее крови пока было выше моих сил.

Кобра уставился на меня.

– Нам нужно забыть о наших разногласиях и работать вместе.

– У нас нет разногласий, – сказал он. – Мы совершенно одинаковые, что бы ты там ни думал.

Кингснейк.

Я сразу же отвлекся от разговора.

Они идут за нами, и я не могу их удержать.

Должно быть, Кобра еще что-то сказал, а я пропустил, потому что и он, и Вайпер уставились на меня.

Торопись.

Выдвигаюсь сейчас же.

Я поднялся на ноги.

– Мне нужно идти.

– Что случилось? – спросил Вайпер, хотя ему следовало держать рот на замке.

Я проигнорировал вопрос и посмотрел на Кобру.

– Снова посягнешь на мои земли, буду считать это объявлением войны.

Я отвернулся.

– Какой интересный разговор, – сказал Кобра. – Сначала ты мне угрожаешь, а потом через минуту просишь моей помощи. Кингснейк, тебе нужно поработать над своими навыками ведения переговоров, потому что тебе их явно недостает.

Мы покинули прихожую и тронный зал и вернулись к заснеженной долине, где нас уже ждали лошади и солдаты.

– Что случилось? – повторил Вайпер.

Я сел на лошадь и уперся пятками в ее бока.

– Лариса умрет, если мы не поспешим.

Глава 22

Лариса

Мне было страшно.

Я была связана: запястья закреплены над головой, а лодыжки стянуты вместе. Клык остался в снегу, и я знала, что, если Кингснейк не вернется в ближайшее время, он замерзнет насмерть. Вампиры убедились, что мне тепло, прежде чем первый опустился на колени, прямо на мои бедра.

Я уже делала это раньше, но мне все равно было страшно.

Этот вампир не был нежным, как Кингснейк. Он схватил меня за волосы и слишком сильно потянул, прежде чем отклонить мою голову в другую сторону. Затем его клыки вонзились в меня без всяких предисловий, и укус причинил мне гораздо больше боли, чем я ожидала.

Химические вещества, которые заставили тело онеметь, попали в мою кровь, чтобы сделать боль терпимой, но удовольствия от этого не было. Мои бедра не сжимали его бедра. Я не чувствовала себя потерянной в оазисе радости.

Это было просто больно.

– Хватит, – другой потянул его за руку. – Не забывай про остальных.

Он не остановился. Вероятно, не мог.

В конце концов они отдернули его, и в его глазах показалось безумие, которого не было раньше. Он попытался броситься ко мне, но остальные удержали его.

– Черт, такого я никогда не пробовал…

Будто стоящие в очереди монстры еще не были достаточно голодны.

Следующий упал на колени и сделал то же самое.

Было еще больнее, когда на моей коже остался второй след от укуса.

Так продолжалось некоторое время… И вдруг я резко начала слабеть.

– Остановись. Ты же убьешь меня…

Мое предупреждение не было услышано. Возможно, они бы остановились, если бы сохранили здравомыслие, но теперь все они одичали, как стая голодных волков.

– Остановись…

Мои веки потяжелели настолько, что я уже не могла больше держать глаза открытыми.

Я очнулась, когда почувствовала, как клыки снова пронзили мою кожу, вырываясь из плоти. Тишину раннего утра нарушили крики. Я видела солнечный свет через кроны деревьев. Вампира, который только что был на мне, отбросило, будто он ничего не весил.

Именно тогда я увидела Кингснейка. Его темный плащ развевался вокруг него, когда он взмахнул клинком и поразил вампира, который забрал то, что принадлежало ему. Он ударил вампира ножом в сердце, а затем затащил в кострище, и пламя тут же охватило его плоть.

Я отвернулась. Зрелище было слишком жутким, чтобы выдержать его.

Наступил хаос. Вампиры сражались с вампирами, Вайпер и Кингснейк убивали своих подчиненных и бросали их в огонь, и запах горелой плоти пропитал эту ночь. Я попыталась высвободиться, но была слишком слаба, чтобы сделать что-то большее, чем выдержать вес собственного тела.

В конце концов Кингснейк вернулся, и его лицо очутилось над моим. Он перерезал путы и прижал тряпку к шее, чтобы остановить кровотечение.

– Где Клык?

Я с трудом могла сфокусировать взгляд.

– Лариса, мне сейчас нужна твоя помощь.

– Клык…

– Да. Где он?

– В лесу…

– Где в лесу?

– Я… там.

Его глаза загорелись яростью, но он не кричал на меня.

– Если ты мне не поможешь, он умрет. Понимаешь?

Я кивнула.

– Ну, давай же.