Нищая невеста - Денни Смит

Лакей подал теплое, нарядное пальто, украшенное роскошным воротником и муфту. Взглянув на него, она с досадой вспомнила, кто подарил это все. Тут же захотелось скинуть ненавистную вещицу с плеч и извалять в грязи, да так, чтоб это непременно видел Джозеф. Но это было бы глупостью в духе Рейчел. Каждый день теперь холодало все сильней, каждый день шел то снег, то дождь, а в те редкие дни, когда не было ни того, ни другого, Лондон заполнял густой, вязкий желтоватый туман. Он окутывал город промозглой пеленой, заползал под одежду. Нет, здравый смысл шептал, что гордость ей не по карману.

Она выбежала из оперы. Улицы были заполнены экипажами. Люди сновали туда-сюда, переговариваясь и обсуждая представление. Неподалеку стояла прислуга, в ожидании хозяев коротая время за беседой. Никому не было до нее дела, но в тот момент ей показалось, что все смотрят только на нее, обсуждая, что произошло в ложе.

Обида расползалась в груди тугим огненным комком. Нужно было глядеть правде в глаза: за эти несколько дней Джозеф стал для нее ближе, чем кто-либо еще. Оказывается, если его лицо не кривит глумливая ухмылка, он становится остроумным и даже очаровательным собеседником. Не желая признаваться в этом самой себе, она с грустью покидала особняк каждый день и с нетерпением ожидала новой встречи. Сегодня был первый вечер, который они провели на публике, кто ж знал, что все так обернется?

Через несколько дней они должны были вместе отправиться на свадьбу Мины, а затем она собиралась дать согласие на брак. Теперь же все разрушено…

Не желая дольше оставаться близко к Опере, она бросилась прочь через толпу, неизбежно привлекая внимание, когда услышала позади:

— Мисс Уоррен! Постойте! От такого ужасного представления, впору бежать со всех ног. Лишь бы не слышать больше этот ужас, — чуть громче, чем следовало, сказал молодой человек, чтоб его точно услышали многочисленные зрители, уже начавшие шептаться.

Он шел к ней, как будто актер на сцене.

— Второй акт совсем безнадежен. И какому болвану пришло только в голову похвалить мисс Миллер? — он галантно предложил ей взять его под руку, — Позвольте проводить вас?

Опять сыграл на ее боязни дать пищу для сплетен. Привычно подумала, что сделала бы на ее месте Рейчел, Мина или Джин? Они бы вовсе не позволили с собой так обращаться! Как она порой ненавидела себя за это малодушие.

Привычно сдерживая бьющие через край эмоции, она позволила увести себя в экипаж, но там уже отстранилась. Лицо приняло замкнутое выражение. Отодвинувшись от своего спутника на другую сторону сидения, как можно дальше, она отвернулась к окну.

* * *

— Эмили, простите меня, — наконец произнес ее спутник.

Она удивленно воззрилась на него. Тени от уличного освещения плясали на его лице, придавая ему какое-то скорбное выражение. Он продолжал говорить, но было видно, что слова даются нелегко. Грубость исчезла без следа, а вместо нее проступило раскаяние. Эмили никогда не приходилось видеть его настолько искренним. В ту же самую секунду, еще не зная, о чем же пойдет речь дальше, она простила ему все.

— Чарли — обаятельный малый. Он пока еще виконт, но в будущем унаследует титул барона и полагающийся доход. Конечно, при его склонности к мотовству и разгульной жизни, не хватит даже его, но разумная жена смогла бы исправить этот недостаток, — мрачно изрек он.

— Зачем вы говорите мне все это?

— Он неплохая партия, а вы произвели на него определенное впечатление, — Джозеф помолчал и продолжил, — Я знаю, что у меня скверный характер. Я вспыльчив, груб и иногда жесток. Да наш сегодняшний поход в оперу — яркое тому доказательство. У меня почти нет друзей, мои слуги меня ненавидят, и если бы не щедрое жалованье, давно сбежали бы к другому хозяину. У меня нет положения в обществе. Единственное, в чем я добился успеха, так это в том, как заработать, но, оказывается, этого не всегда достаточно, — он с непонятным выражением посмотрел на свою спутницу и усмехнулся, — Черт, как же жалко все это звучит.

— Не говорите так! Да вы лучше большинства моих знакомых. Вы умны, добры. Вы настоящий джентльмен, — с непривычным жаром говорила Эмили и с чувством добавила, — Я восхищаюсь вами!

— Продолжайте, вы почти вернули мне веру в самого себя, — невесело усмехнулся Джозеф.

— Но это правда! Из всех, кого я знаю, вы сделали для меня больше всех! Вы, вы… — сообразив вдруг, что сказала слишком много и с таким несвойственным ей чувством, Эмили смущенно умолкла.

— Вы что же — влюблены в меня? — неожиданно спросил Джозеф.

— Вовсе нет, — поспешно ответила девушка.

Слишком поспешно.

Повинуясь моменту, мужчина склонился к ней. Горячее дыхание опалило, но она не отняла лица. Невесомый, как полет бабочки, поцелуй застыл на губах. Джозеф ожидал, что уж теперь-то Эмили, эта чопорная ханжа, оттолкнет его, но она не стала.

Ободренный первым успехом, Джозеф углубил поцелуй. Неискушенная в любви Эмили, сначала не ответила, лишь позволяя целовать себя, но потом, повинуясь каким-то своим, дремавшим ранее инстинктам, неумело, робко поцеловала его сама.

Ее губы были мягкими и податливыми. Он притянул ее к себе, почувствовав, как она затрепетала в его объятиях. Он стал целовать ее лицо, спустился к шее, его руки блуждали по ее телу, а сам он ждал, что Эмили сейчас отстранится и залепит пощечину, но та отдалась во власть новых ощущений. Казалось, ей были приятны его действия. Ее дыхание с шумом вырывалось, она прильнула к нему. Многообещающее начало.

Почувствовав неудобную тесноту в штанах, Джозеф с сожалением отстранился. Эмили тяжело вздохнула, как будто с не меньшим, чем он сам, сожалением. (Или это только показалось ему?). Он бы сейчас многое отдал, чтоб оказаться в спальне, а не в экипаже. Тогда он не стал бы сдерживать охватившую его страсть.

— Я что-то сделала не так? — набравшись смелости, робко спросила Эмили.

Так много невинности было в ее вопросе, что он лишь убедился, что поступает правильно. Подобное, особенно впервые, должно произойти точно не в карете.

— Если мы продолжим, к алтарю вы пойдете уже искушенной женщиной, — со смешком ответил мужчина, — Я знаю, что неотразим, но давайте дождемся все-таки брачной ночи.

— Простите, — потупилась Эмили.

— Не стоит. Я в восторге. Признайтесь, вы старательно прогуливали занятия, где вас учили быть приличной леди? — подначил он ее и притянул в объятия.

Кто бы мог подумать, что за маской чопорной святоши скрывается такой огонь. Эмили сопротивлялась