Друг моего детства - Катерина Пелевина

— Что за балаган вообще? Какие, нафиг, рога?!

— Бать, да… Извини…

— Чтобы я больше этого вообще не слышал от тебя. Мама для меня святое. Вы святое. А ты…

— Всё… Я знаю… Я просто дядю Лёху видел… А тут мама сказала, что ты с ним, и я…

— И где ты его видел?!

— С Софийкой там… В СТО в общем…

— Так вот прежде, чем в чужой огород камни кидать, в свой загляни, ага? — посмотрел косо, и мне стало стыдно. — Теперь курить из-за тебя захотелось…

— Извини…

— Пипец, Серёга… Ты гонишь, что ли? Где я тебя подвёл? Хотя бы раз! Я просто ездил в магазин или нужно было матери так и сказать?!

— Нет… Я затупил… Не знал же… Что вы там…

— Ага… Сын, я тебя не узнаю опять… И я понимаю с чем связано…

— Нет, — прервал я его с тревогой. — Она тут ни при чём…

— Точно ни при чём? Что между вами такое происходит?

— Ничего…

— Лёха видел это ничего?

— Нет… просто нас с ней, но… Мы просто машину её забирали и всё… Ничего лишнего…

— Ничего лишнего, — повторил он себе под нос. — Ты понимаешь, что рано или поздно придётся признаться? Я не дурак, Лёха тоже. Скоро поймёт всё… Вы спите?

— Бать…

— Я спрашиваю тебя как есть. Потому что потом с Лёхой махаться мне, а тебе…

— Это ещё почему?

Отец ещё раз взглянул и посмеялся.

— Ты… Ай да забей… Предохраняйтесь только… Ладно?

Я промолчал. Мне, сука, так стыдно стало… А он меня обнял.

— Матери расскажи… Она как-то сгладит…

— Не знаю как пока…

— Но надо, Серёга… У нас в семье нет секретов… И никто никому рога не ставит, это понятно?!

— Понятно…

— Всё, свободен… — он ушёл в дом, а я за ним… Мама уже примеряла серьги и кулон… Варька помогала ей застегнуть цепочку.

Мне было мерзко от собственных мыслей. Особенно после того, как отец прижал её к себе… И я смотрел на них с любовью… С теплом. Я всегда знал, что они едины, а сейчас… Вера пошатнулась на долю секунды из-за собственного нервоза…

Нервоза на Софию… И батя был прав.

Я просто не хочу замалчивать. Не хочу играть. Достало…

Я хочу отношений. Хочу полноценной жизни. А не того, что в итоге получается…

Вечер прошёл нормально. Я видел её пропущенные, но перезванивать не стремился. Хотел всё в глаза сказать…

Однако сейчас, когда уезжаю домой, понимаю, что не выдерживаю… Понимаю, что хочется поговорить… И тогда набираю её номер…

Хотя стрелка часов давно уже перекинулась за полночь и, возможно, она уже спит…

Но тем не менее трубку хватает сразу же и тревожно спрашивает:

— Наконец-то… Слава Богу, что там у вас произошло?!

— Соф…

— Что такое?

— Я по тебе скучаю… Мне… Тоскливо пиздец.

Если бы она только знала, что значит для меня вот так всё выворачивать. Но она реально мне нужна… И мне мало. Мне так чертовски мало. Я заебался…

— Серёж… Я тоже… Но сейчас не смогу убежать. Я маме призналась…

— А? Чего?

На секунду у меня прям появляется надежда…

— Угу… Пришлось всё ей рассказать…

— И?

— Она сказала, что отец нас обеих прикончит… — хихикает она в трубку, а мне что-то совсем не до смеха.

— Это же шутка, да? Ну он не будет как придурок мешать нашим отношениям, да?

Она тут же меняет тон. Становится такой же серьёзной, как и я. Конечно, я не вправе называть его так, но я и не оскорблять планировал. А высказать взаимосвязь между его отношением к ситуации и нашим с ней выбором…

— Он не придурок, просто переживает за меня…

— Я сказал «как». Переживать можно по-разному.

— И что… Ну, где он не прав? Он тоже волнуется… — парирует она, вынуждая меня стиснуть челюсть.

— Блядь… София. Тебе восемнадцать. Мы знаем друг друга всю жизнь…

— И что, Серёжа?!

— И то, что из-за этих загонов я не могу даже время провести со своей девушкой, блядь! — выпаливаю, сжимая руль и ощущая, как всё внутри горит.

Она молчит, потому что я охренеть как повысил голос. И я понимаю, что не прав. Но бомбит меня, конечно, не по-детски…

— И что теперь ты потерпеть не можешь?!

— Я и так заебался терпеть…

— Ах, бедненький… Я и забыла, что ты четыре года терпел… Терпел и трахался с другими! Пока я была одна! — выдаёт максимально обиженно, и я уже чувствую, к чему ведёт… А остановиться мы не можем. Не можем… Потому что это мы с ней. И у нас так всегда… Буквально всегда. Вокруг уже всё полыхает. За гранью…

— А это здесь вообще при чём?!

— Ни при чём! Ты ведешь себя как эгоист, вот и всё!

— А ты как грёбанная жертва! Хотя сама, сука, дьявол во плоти!

— Ну и ищи тогда себе ангелочка, Хорольский! А меня в это дерьмо не впутывай! — жёстко выдаёт напоследок, так, что я охреневаю. Только хочу спросить в какое такое дерьмо… И неужели она считает наши с ней отношения этим самым дерьмом… Как звонок вдруг резко прерывается.

Она тупо сбросила трубку… Пиздец, блин…

Охуенно чё…

Глава 26

София Красильникова

— Ну-ка рассказывай мне всё живо, засранка! — звучит из маминых уст, и я вся на нервах понимаю, что сдала саму себя. Дура…

Вот со мной в разведку точно ходить не надо… Я сразу же спалюсь по всем фронтам.

— Мам… Да нечего рассказывать… Ну, ты ведь чувствовала… Я уверена.

— Разумеется, я чувствовала! — выдаёт мама, а потом кривит лицо. — Софа, по правде говоря, я вообще ничего, кроме переживаний о беременности не чувствовала… Вот такая я ужасная мать… — хмурит лицо, а я тут же мотаю головой и обнимаю её.

— Ты что говоришь, мам… Ты чудесная мать. Самая лучшая! А мы с Серёжей, мы… Я не знаю, как так вышло… Но я его люблю, мама… Вот… Правда-правда люблю, — признаюсь ей, а ощущение, что самой себе. Впервые же это сказала… И мама так смотрит. Гладит меня по волосам…

Что безусловно успокаивает меня, но… Всё равно что-то не так.

— Отец точно нас с тобой прикончит… — вздыхает она и хихикает.

— Правда?

— Нет, конечно… Но он переживал за это… Вообще за твой первый раз и всякое такое…

— О… У нас ещё не было… Ничего такого…

— Ой, ну хоть не проморгал… получается, — улыбается мама. — Вы с Серёжей говорили о вашем разрыве?

— Да…

— И что