Друг моего детства - Катерина Пелевина

Сука…

Бешусь по-дикой…

Хочу в лицо ей наорать, как люблю её до посинения, чтобы заткнулась, блин.

Утром еле-еле отрываю себя от подушки. Потому что пахнет ей. Нами. Потому что я тут всю ночь как заведенный крутился, вертелся, чтобы не трахнуть матрац. Порой ощущение, что у Софии реально есть та самая кукла вуду под кроватью… И она активно вонзает в неё иголки, заставляя меня охуевать.

Когда приезжаю в универ, настраиваю себя на мысль, что всё. Серьёзный разговор и, если она нахрен не согласна, расход. Раз и навсегда. Если смогу, конечно. Хотя практика показывает, что нет. Нихуя…

Но я всё равно предельно нацелен на результат и её согласие раскрыться перед всеми… Признаться во всём, что внутри накипело. Люблю… До одури просто.

Ищу глазами. Но ни её тачки, ни тачки её отца не вижу.

Ладно, может опоздала…

А вот Олеся, мать её, тут как тут…

Догоняет меня ещё на входе в универ, блокируя мне все пути отступления.

— Серёжа, надо поговорить…

— Да чего тебе, блин… — спрашиваю, глядя на неё сердитым взглядом. И чувствую, что срываюсь на всех подряд тупо из-за своей любимой лучшей подруги. А так тоже нельзя. Они же живые, блин. — Извини… Олеся, что?

— Я хотела поговорить с тобой о… Софии… — выдаёт она, мгновенно врезая стрелу мне в сердце.

— И что о ней…

— Не здесь… Давай отойдём за универ?

— Почему это так важно?

— Потому что эта история… О ней… И Дмитрии Александровиче…

Стоит ли говорить, что я чувствую, когда она это произносит? У меня ощущение, что моторное масло выкипает через крышку. Давление повсюду… Лихорадка. Ожоги… Смерть. Как же меня ебашит от любого упоминания её рядом с другим мужиком.

— Интересно?

— Ну…

— Идём, — зовёт она за собой, хватает за руку и тащит через весь универ к запасному выходу. И уже там мы с ней выходим из здания и оказываемся возле стадиона. Там, где большинство постоянно курит. Но сейчас до первой пары пять минут и особо здесь никого нет…

— Ну, говори, блин…

— Серёж… Они с этим преподом Дмитрием мутят…

— М-м-м… Откуда знаешь?

— Все говорят… Она сама рассказала. Якобы они с ним уже давно. А ты, как дурак за ней носишься… Нет, я понимаю всё, но… Она реально сказала, что он её парень, и чтобы никто на него свой рот не разевал… — выдаёт с интонациями и смешком в конце.

— Гонишь… Я не верю.

— Блин… Серёжа… Я её не знаю даже. Зачем мне врать?! Говорю, что на потоке сказали девчонки.

— Ясно в общем всё. Спасибо за честность, — отрезаю, а она обхватывает меня за локоть и не даёт уйти.

— Подожди… — кидается на меня, как психичка какая-то, а я делаю два шага назад.

— Олеся… Чё за… — смотрю на неё, а потом и в сторону, куда в одну секунду метнулись её бесстыжие глаза. Вижу свою в распахнутом окне первого этажа. И с какой яростью она на это всё смотрит.

Сука… Так и знал, блядь.

— Дура, нахуй, — бросаю Олеське, а сам на всех скоростях ебашу за своей Кхалиси. Вот как вообще повёлся, а?

Едва получается нагнать на противоположном выходе, как она останавливается. Взгляд такой, что ей бы и чешуйчатые твари не понадобились, чтобы здесь всё нахуй спалить.

Откровенно говоря, в такие моменты, я её побаиваюсь. Точнее, дичи, которой она может натворить. Вроде как сжечь во дворе все мои подарки. Но то были ещё цветочки… Чую ягодки у нас впереди.

— Это не то, что ты подумала…

— Хорольский… — смотрит она агрессивно. — Какое клише, я ожидала от тебя большего…

— Соф… Она позвала о тебе поговорить. Я пошёл… Потому что искал тебя и не видел нигде… Думал, что…

— Ты можешь не оправдываться, Серёжа. Я всё тебе тогда сказала, — перебивает грубо.

— Что? Что ты сказала?!

— Я предупредила тебя… Ещё хотя бы раз увижу тебя с чужой девкой и всему придёт конец.

— Софа, ты гонишь или чё… Реально… Ничё не было!

— Реально. Отойди от меня, — дёргается к парковке, а я за ней.

— София, блядь… Ты испытываешь моё терпение…

Идёт и игнорит, виляя своей задницей.

— Софа… Да София, нахер! — хватаю её за запястье в бешенстве и тут… Откуда ни возьмись появляется её ебаный принц на белом коне…

— Это что такое? София… Вы в порядке? Отпусти её!

Она отдёргивает руку и смотрит на него.

— Можно мне с Вами до аудитории дойти?

У меня дёргается глаз.

— Можно, конечно… Чтобы я такого больше не видел в стенах заведения, — обращается ко мне.

Я раздуваю ноздри… Уебать преподу… Справедливое решение проблемы? Тогда меня тупо выпрут отсюда… И я опозорю родителей. А она же только этого и добивается, судя по всему.

Нагло хватает его под локоть прямо на моих глазах и идёт в сторону универа, пока я чувствую, как на моей башке вырастают огромные увесистые рога…

Мнусь с ноги на ногу… Чувствую себя максимально униженным, нахер…

Они реально мутят или это всё гон, а… Какого хуя он всё время рядом с ней трётся?

Кровь скачет по организму как на американских горках. И меня всего ведёт…

От нервных окончаний не остаётся ни следа. Она их всех, сука, выжгла просто… Дотла…

Иду за ними в итоге… Сканирую ситуэйшн на предмет того, что если его взгляд упадёт куда-то не туда… Если его палец коснется хотя бы сантиметра её голой кожи, я вылечу отсюда как пробка из-под шампанского… Но перед этим просто размажу его по стенам этого здания. Обновлю, так сказать, обстановочку.

Он доводит её до аудитории, а она благодарит…

Оба бросают на меня неоднозначные взгляды.

Она — до смерти победоносный. Он — осуждающий.

Не знаю даже какой из них пришпоривает меня сильнее…

— Я надеюсь, Вы меня поняли, молодой человек, — бросает он перед тем, как исчезнуть, а я смотрю на неё, взглядом не отпуская ни на секунду… Чувствую, как по телу гоняет ток. Как он доходит до самого сердца. И это я ещё хотел сказать ей сегодня, что люблю? Хер ей в задницу, а не мои признания.

— Довольна?

— Весьма, — выдаёт она с фальшивой улыбочкой. — То ли ещё будет, Хорольский… Ты же хотел войны? Значит, ты её получишь!

Глава 28

София Красильникова

Лучше ему не знать, о чём я подумала, когда их увидела там… Лучше даже не подходить ко мне сейчас.

Я горю, блин, изнутри…