Обречённые - Харпер Л. Вудс

Я сделала ещё один глоток воды из фляги, наслаждаясь влагой, которую она дала моему сухому горлу и рту, начинавшему казаться наждачной бумагой.

Единственным спасением было явное отсутствие тепла, исходившего от того, что считала солнцем, так что мне, по крайней мере, не нужно было бояться солнечных ожогов. Я родилась и выросла в крошечной тайной деревушке в Массачусетсе, потомком английских поселенцев, захвативших Сейлем столетия назад; мы с солнцем не очень хорошо ладили.

— Как там дневной свет? — наконец спросила, вглядываясь в массу тусклого света над головой. Он был не таким ярким, как солнце, и не таким плотным. Хотя солнце было очень хорошо видно на небе, это ощущалось так, словно я смотрела на него из-под воды. Оно было размытым и не совсем осязаемым.

«Небо» словно растворилось в пустоте, имея одновременно и конец, который наступил слишком рано, и бесконечность — подвиг, который знала, невозможен. Мы провалились сквозь портал в Ад под нами, приземлившись глубоко в земной пропасти, или, по крайней мере, так казалось. Не знала, находится ли Ад на самом деле под землей, или же эти врата перенесли нас в совершенно иное измерение. Я не притворялась самым прилежным учеником, когда дело касалось легенд о Рае и Аде.

— Рай и Ад — прямые зеркала земного плана, — ответил Вельзевул. Моя лодыжка внезапно подвернулась, едва не сломавшись, когда песок сполз вниз по склону и чуть не утащил меня за собой. Вельзевул попытался меня удержать, но не решался коснуться, и я кивнула ему, давая понять, что со мной всё в порядке. — Люцифер, может быть, и не способен создать солнце, как его отец, но здесь, в месте, утопающем в Источнике, он, безусловно, может его воспроизвести, — продолжил Вельзевул, поворачиваясь, чтобы идти дальше. Поспешила за ним, ненавидя то, что полностью от него здесь зависима. Любое моё возражение было бы невозможным, угрозой, не имеющей намерения быть выполненной. Я хотела дать ему понять, что, угрожая, выполню свои обещания, что они не пустые и не должны быть проигнорированы.

Мы оба знали, что у меня нет другого выбора, кроме как держаться за него.

Я последовала за ним, чувствуя, как тяжело идти по песчаной земле под нами. Мне никогда не разрешали покидать Хрустальную Лощину, знала только пляж у подножия скалы. Так мало кто удосуживался спуститься туда, кроме Белых ведьм, которые обожали кристаллы, растущие на склоне скалы, что могла бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз прикасался к песку. Но этот песок отличался от привычного мне песка на пляже: он был глубже и мягче, и мои ноги проваливались по щиколотку, словно готовые поглотить меня целиком. Из-за этого идти по нему было ещё сложнее.

Мои ботинки лишь отчасти спасали меня от палящего жара красной земли, служившей барьером, предотвращающим ожоги, но удушающее тепло пропитывало носки потом, пока мы шли.

— Все круги такие? — спросила, вытирая пот со лба.

— Вовсе нет, — ответил Вельзевул, приложив руку ко лбу, чтобы загородить закатное небо, и устремив взгляд к горизонту. Я проследила за его взглядом, чувствуя себя так, словно мне довелось увидеть мираж, призванный терзать жаждущие души.

Там.

Едва заметный вдали, оазис сада. Он был пышным, с деревьями, свисавшими над озером с водой, затерянным между песчаными дюнами. Вокруг него цвели цветы, отчего земля казалась плодородной и кишащей жизнью — такой разительный контраст с совершенно безжизненным Первым кругом, который преследовал меня во сне. Снова поднесла флягу к губам, во рту пересохло, несмотря на постоянные напоминания Вельзевула о необходимости пить. Казалось, ему не требовалось столько воды, сколько мне, но он очень заботился о том, чтобы я не обезвоживалась в непривычной жаре.

Глубокий смешок был единственным ответом, когда он забрал у меня флягу и снова повесил её мне на талию.

— Тебе не кажется, певчая птичка. Сад действительно существует.

— Как? — спросила я, позволяя ему взять меня в руку, погружённая в моё увлечённое очарование оазисом. Мозоли его пальцев царапали мою чувствительную кожу, затрагивая каждый нерв и воспламеняя меня от его прикосновений. Я сопротивлялась искушению отстраниться, не желая, чтобы он понял, как меня беспокоит его близость. Было бессмысленно так поддаваться влиянию такой простой вещи.

Я была Красной ведьмой, и всё же иногда мне казалось, что это я попала под его чары. Мы приблизились к убежищу, увязая в глубоком песке. Спотыкалась, спеша к убежищу, словно мотылёк на пламя. Вельзевул, казалось, решил, что ему надоело ждать, пока проберусь сквозь глубокий песок. Он двигался так быстро, что даже не заметила, как он сбил меня с ног, пока я не повисла. Его грудь прижималась к моему лицу, его енохианские руны светились, а я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он почтительно держал меня за бицепс, одной рукой поддерживая поясницу, а другой обхватывая колени.

— Ты действительно ненавидишь жару, — заметил он, едва взглянув на меня сверху вниз, без труда пробираясь по песку.

— У нас в Хрустальной Лощине не бывает слишком жарких дней, — сказала, глядя на убежище, когда он приближался. Когда он оказался всего в нескольких шагах, я молча похлопал его по груди, довольная тем, что выполнил безмолвный приказ и поставил меня на ноги. Я сделала несколько шагов к убежищу, блаженно вздохнув, когда мои обутые в ботинки ноги коснулись отчётливо выраженной рыхлости травы. Было что-то прекрасное в мягкости подо мной, в том, как зелёные стебли не сместились в сторону и не сбили меня с ног. Сделала несколько шагов к бассейну, решив искупаться в прохладной, расслабляющей воде, пока Вельзевул мягко не схватил меня за предплечье, молча покачал головой и повёл меня к деревьям.

Он огляделся, словно изучая окружающую нас пустыню, прежде чем подойти к одному конкретному дереву.

— Вода — ловушка, призванная заманить тебя сюда. Это не мираж, она действительно существует, но есть существа, которые называют её своим домом и очень, очень жаждут плоти. Нечасто живое существо каким-то образом попадает в Ад, поэтому ему приходится выживать, питаясь чистой энергией. Съесть тебя было бы декадентством, как съесть шоколадный торт после всей жизни, питаясь только капустой, — объяснил он, ухмыляясь, когда скривилась, глядя на него. Я не была уверена, что мне нравится эта аналогия, и даже не могла понять, почему.

Возможно, дело было в отвратительной сути разговоров о том, чтобы съесть меня.

— Тогда зачем вообще привёл меня сюда? — спросила я, скрестив руки на животе.

— Это вход во Второй Круг, — сказал, ухмыляясь, изучая меня. Он оторвал одну