Обречённые - Харпер Л. Вудс

самых захватывающих дух лиц среди всех Красных ведьм, побывавших во Втором Круге, — сказала она, поднимая руку, чтобы обнять меня. Двигалась медленно, словно уже замечая мою пугливость. Её большой и указательный пальцы взяли меня за подбородок, приподняв его, так что не могла отвести взгляд от собственного лица, не привлекая ещё больше внимания к своему нежеланию это делать.

Приподнятые глаза цвета красного дерева смотрели на меня, горя, как угли на грани удушья. Скулы у меня были высокие, губы мягкие и пухлые, но не перекрывали более тонкие черты лица. Кожа цвета слоновой кости, лёгкий бронзовый оттенок загара украшал её, и, казалось, никогда не сходил.

— Я много об этом слышала, — заставила себя сказать я, кивая, превозмогая боль от этой реальности. Когда была ещё девочкой, Совет признал меня красавицей моего поколения, и для Красных ведьм, гордившихся такими вещами, как секс, красота и привлекательность, это была победа.

Чемпионат безупречного происхождения. Та, кого в будущем отдадут в пару красавцу, чтобы мы могли и дальше украшать род Эротес прекрасными детьми.

То же самое заявление и внимание привели Итана ко мне ночью, стремящегося завладеть тем, что ему никогда не принадлежало. Заявление, которое подтвердило, что буду наследницей моей тёти, и то, что теперь знала, обрекли меня на судьбу, избранную Советом.

Цель оправдывала средства. Моё нападение было всего лишь досадным последствием, на которое они просто не обратили внимания.

Амелия улыбнулась, снова взяв мои волосы в руки. Она сбрызнула их водой и нанесла средство для волос, начав заплетать их в небольшие косы, чтобы волны закрепились и освежились после моего путешествия по Чистилищу.

— Когда была юной, меня заметил священник. Думаю, сначала он пытался выдать меня замуж за своего сына, но в конце концов он влюбился в другую и женился на ней против воли отца. Я думала, что всё кончится, и, возможно, у меня появится шанс выбрать себе мужа, насколько это было возможно в то время. У меня было много женихов, которые стучались в дверь моих родителей, но священник отказал им всем, предпочтя взять меня второй женой. Мои родители были в восторге, — сказала Амелия со смешком, но в её смехе не было и тени юмора. Теперь я смотрела в зеркало по собственной воле, наблюдая за её лицом, пока она работала с моими волосами, и за эмоциями, которые так явно отражались на её чертах. Это было настолько разительным контрастом с тем, как ведьмы из Ковена старались скрыть любые эмоции, выдавая их за проявление слабости.

— Ты должна была выйти за него замуж? — спросила я, думая о том, сколько ему должно быть лет, чтобы у него был сын её возраста. Параллель между священником и Итаном, у которого был племянник моего возраста, не ускользнула от меня, и я ждала момента, когда она подарит мне счастливый конец истории, которая закончилась для меня не очень хорошо.

— Нет, — ответила она, печально скривив губы. — Однажды я пошла в церковь помолиться, и он застал меня там одну, когда большинство остальных уже ушли на ночь. Ему не понравилось, что я отказала ему в тот день, поэтому он обвинил меня в колдовстве, и меня посадили в тюрьму. Я провела там две недели, пока он ждал моего раскаяния под угрозой смерти, прежде чем Шарлотта заключила сделку с Люцифером. Его дети обвинили бесчисленное множество других после того, как она спасла меня и привезла в Хрустальную Лощину, и уверена, что все они были убиты по тем же причинам, что и я. По мелким причинам. Все те люди, которые погибли во время судов над ведьмами, на самом деле не были ведьмами. Мой любимый факт из нашей истории: если бы не их мелочная зависть и обвинения, наш вид никогда бы не появился… — она замолчала, позволяя этим словам дойти до меня.

— Вы все выбрали стать теми, в чём вас обвиняли, — сказала я, но в этих словах не было осуждения. Поняла их выбор, потому что как можно не понять? Быть осуждённой за то, в чём все знали, что это неправда, было разочарованием, которого никто не заслуживал, ложными обвинениями, которые навсегда изменят ход истории.

— Мы умирали в любом случае. Какая разница? Поэтому, когда Люцифер спросил меня, какой магией я хотела бы обладать, знала, что больше всего на свете хочу взять всю зависть и желание, которые обрекли меня на заточение, и сделать их своей силой. Хотела взять то, что они превратили в слабость, во что-то отвратительное — мою красоту, — и поставить их перед ней на колени. В этом и заключается самая тёмная сторона бытия Красной ведьмы. Обретение силы в желании.

Всё во мне замерло, её слова освободили что-то в моём разуме. Они были отголоском слов моей матери — того, что ритуал связывания сделал с моей магией, отделив меня от Источника.

— Самая тёмная сторона? — спросила я, пытаясь изобразить небрежность. Не хотела поднимать никаких вопросов о том, что она может раскрыть, из страха, что она перестанет делиться своей историей, что перестанет учить меня знаниям, которые никогда не смогу почерпнуть из исторических книг и порочной родословной.

— Да, — сказала она, и её улыбка тронула самоиронию. — Это был не самый лучший момент в моей жизни, хотя мне хочется верить, что в сложившихся обстоятельствах это можно было понять.

Она не стала рассказывать больше, и моё любопытство взяло верх, когда я резко повернулась на стуле, чтобы встретиться с ней взглядом, полностью игнорируя зеркало.

— Но ты говоришь о похоти, — возразила я, удивив саму себя, протянув руку и взяв её в свою. Прикосновение к другому Красному всегда приносило небольшое утешение, потому что не могла легко манипулировать ими по своей воле.

Прикосновение к другому Красному не имело тех же последствий, что и прикосновение ко всем остальным.

— О чём же ещё я могу говорить? — она спросила, и её улыбка дрогнула, когда посмотрела на меня с таким замешательством. Я не могла игнорировать недостающие детали, подтекст её истории и её заявление о нашей магии.

— Но похоть — единственная магия, которая у нас есть. Ты сказала, что это её самая тёмная часть, а это значит, что в нас есть что-то светлое, — сказала с явным отчаянием. Она нахмурилась, изучая меня, проводя большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Магия не бывает ни доброй, ни злой. Она просто существует внутри каждого из нас, но она уравновешена. У каждой тьмы есть свет, — сказала она, держа меня за руку и подтягивая к