Обречённые - Харпер Л. Вудс

— Ну же, Асмодей, — простонал я, оглядывая общую зону, где его любимые питомцы ждали, чтобы развлечь его. Некоторые из них уже занялись сексом, получая удовольствие друг от друга, пока он выбирал, кому отдать предпочтение сегодня вечером. Словно он был благословением, а не занозой в заднице, словно для него было честью участвовать в сексуальных играх с человеком, который получал удовольствие от страданий так же, как и от наслаждений. Его благосклонность легко было завоевать, но так же легко и потерять, и каждая из этих несчастных душ, живших в роскоши его дома, верила, что с ними все будет иначе. Что он будет благосклонен к ним вечно, как к Амелии, удерживая их здесь и позволяя им избежать боли участи, ожидавшей их на тех скалах. Но за все наше время здесь, за столетия с тех пор, как Амелия прибыла и заполнила пустоту, никто даже не знал, что чувствует Асмодей, никто не вызывал у него такого интереса. Никто не заслужил права остаться, и все вернулись в свою вечность, когда он устал от них. Не должно было быть, чтобы ведьма загоняла его в ловушку, будучи повелительницей Похоти, но его влечение к её компании никогда не угасало.

— Ты же знаешь, я не могу просто позволить ей пройти. Она должна заслужить это право, как и любая другая душа, которая думает, что может просто пройти через мой круг, — сказал он, понизив голос. Среди душ не было общеизвестно, что они могут избежать вечных страданий, заслужив одобрение каждого из кругов, пройдя через каждый из них и принеся свои грехи в жертву суду. Хотя некоторые знали, я был уверен, немногие когда-либо выходили за пределы своего собственного круга. Немногие могли победить грех, который поглотил их, держа в ловушке бесконечно.

— Она даже не умерла! Зачем ей расплачиваться с кругами своими собственными грехами, если она ещё дышит? Она вряд ли хочет стать одной из нас, — сказал я с презрением. Мысль о том, что моя милая Марго желает стать демоном, казалась невозможной; её страх и ужас перед этим местом были основаны на уроках, усвоенных ею за всю жизнь, о зле, которое здесь процветает. Не мог её винить, потому что сам видел всё это на протяжении своей вечной жизни, но должен был признать, что на поверхности я видел меньше чистой доброты, чем ожидал.

Её Ковен, заблуждался, в лучшем случае, был жесток и заслуживал своей участи, если смотреть на реальность.

— Правила есть правила, Вельзевул. Если отменю их для неё, это откроет мой круг для возможности того, что мне придётся это сделать в будущем. Я не могу позволить душам, принадлежащим мне, получить индульгенцию1 только потому, что ты хочешь переспать с одной из них, — сказал Асмодей, и тон его голоса стал жёстче. Он не был известен своей вспыльчивостью, потому что его образ жизни состоял из непринуждённых ночных развлечений и сонных утренних посиделок в постели. Он был кокетлив и непринужден, расслаблен там, где мне требовалась дисциплина. Его скрупулезность в соблюдении правил стала неожиданным поворотом в наших отношениях. Обычно это мне приходилось постоянно напоминать другим лордам о необходимости придерживаться нашего естественного порядка.

— Она не твоя, — сказал я, наблюдая, как он поднял бровь, услышав рычание в моем голосе. Как и енохианские руны, покрывающие мое тело, словно мерцали в знак согласия. Я сжал ожерелье между пальцами, чтобы успокоить свою яростную энергию, и перебирал в руках косу, мое излюбленное оружие. Одним движением запястья я бы взял ее в руку, чтобы защитить Марго, если бы до этого дошло.

Но как бы ни боролся, кого бы ни убил, я не смог бы перетащить ее через границу между Вторым и Третьим Кругами, если похоть не позволяет этому произойти.

Асмодей принял боевую стойку, зная меня достаточно долго, чтобы распознать, когда я готов сражаться. Наши импульсы были сильны, но если мои стремились бороться за возможность поглотить мои вещи благодаря ненасытной страсти, то его — трахать их. Он взглянул через мое плечо, его взгляд скользнул к верхней части лестницы, и он поднял брови.

— Скажи это ее магии, — сказал он, наклонившись ближе, чтобы произнести эти слова тихо.

Он был прав, я знал. Потому что, хотя Марго так редко осмеливалась прикоснуться к магии, которая пульсировала внутри нее, ее невозможно было не заметить. Она излучалась от нее, как волны света, заставляя ее кожу слегка мерцать, как у богини.

— Она больше, чем ее магия, — сказал я пренебрежительно, впервые за свою долгую жизнь презирая существующий порядок вещей. Потребность защитить ее так сильно противоречила тому, что должен был чувствовать.

Я должен был наслаждаться тем фактом, что другая ведьма будет страдать.

Должен был наслаждаться тем, что другая ведьма пострадает.

Вздохнул, ненавидя то, что мне пришлось прибегнуть ко второй части моего плана, чтобы провести Марго через Второй Круг без каких-либо потерь для неё.

— Если ты не позволишь ей пройти из-за верности Люциферу и того, чего Он хотел бы, тогда сделай это в качестве одолжения мне.

Асмодей замер, его лицо стало задумчивым. Одолжения были чем-то, что архидемоны раздавали нечасто, товаром, которым мы редко осмеливались торговать друг с другом. Способы, которыми получающая сторона могла потребовать возврата долга, часто были гораздо ужаснее, чем просто решение первоначальной проблемы.

И всё же вот я, предлагаю себя в качестве жертвы ведьмы, которая проникла мне под кожу и запела песню, которую не смог забыть.

— Заманчиво, — протянул Асмодей, подняв руку и задумчиво постукивая пальцами по нижней губе. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда великому и могущественному Вельзевулу понадобится моя услуга.

— Не жди, что это повторится, поэтому предлагаю тебе воспользоваться этим предложением, пока оно ещё есть, — проворчал я, скрестив руки на груди в ожидании неизбежного.

Только дурак не примет от меня предложение об услуге.

— Нет, — сказал он, слишком медленно растягивая слово, на мой взгляд. — Она важна для тебя, если ты готов сделать мне такое предложение. Теперь мне очень интересно узнать, почему. Я могу это сделать, только если у меня будет с ней больше времени, понимаешь? — спросил он, из его уст вырвался ехидный смешок. Он был радостным, почти детским, словно ему нравилась перспектива держать мою любимую игрушку в клетке, ключ от которой был только у него.

— Ты, чертов ублюдок…

— Знаешь, есть способ избежать всего этого, — сказал Асмодей, его ухмылка расплылась по лицу, когда он повернулся, чтобы встретиться взглядом с одной из женщин, которая, проходя мимо, провела