Обречённые - Харпер Л. Вудс

Они остаются обнажёнными целую вечность, и их волочат по скалам, так что их плоть, так ярко выражающая их грехи, рвётся и кромсается на куски. Второй Круг лишает их мирской красоты, превращая в мясо и кости.

— И эти люди наблюдают? Они что, демоны, обитающие во Втором Круге? — спросила я. Ужас, охвативший меня от осознания того, что это было похоже на прелюдию, что этот знак насилия каким-то образом превратился во что-то возбуждающее в этом доме ужасов, вызвал внезапный вздох, который я подавила сдавленным звуком. Даже не могу удивиться, не тогда, когда сама лично видела, на что способно человечество. Мы были теми, у кого должна быть совесть, кто должен заботиться о себе подобных.

Демоны всегда славились своей жестокостью, тем, что наслаждались и наживались на страданиях других. Конечно же, они получали удовольствие от здешних мучений, наслаждаясь разрыванием и терзанием плоти.

— Некоторые, но не большинство. Большинство демонов Асмодея слишком заняты празднествами внутри, чтобы проводить время здесь, — сказал он, шокировав меня, пока я рассматривала скопление, наверное, из десяти пар, застрявших на патио, похожем на дощатый настил.

— Это души, обречённые на Похоть? Почему их не постигла та же участь, что и тех, что на скалах? — спросила я, нерешительно взяв его за локоть, когда мы спустились по лестнице. Он медленно повёл меня вверх, и я почувствовала себя совершенно не в своей тарелке, разглядывая наряды тех, кто задержался на патио. Платья и смокинги были строгими, но гораздо более непристойными, чем могла бы ожидать от любого мероприятия на поверхности. Мужчины в смокингах давно сняли пальто, их рубашки были расстёгнуты, а рукава закатаны. У некоторых галстуки были завязаны на шее тугим узлом, который железной рукой держала их партнёрша; другие уже расстегнули ремни.

Я стиснула зубы, переключив внимание на ближайшую ко мне женщину. Её платье насыщенного рубинового цвета скользило по полу, но ткань была почти прозрачной. Единственная непрозрачная вставка скрывала интимные места. Верх был кружевным и глубоким спереди, спина была обнажена, словно нечто среднее между нижним бельем и вечерним платьем. Несмотря на обнажённую кожу, она двигалась с уверенностью, чувствуя себя комфортно в своей наготе, чего никогда не могла и мечтать достичь. Многие красные были похожи внешне, считая свои тела предметом объятий, и, используя свою сексуальность как оружие. Бывали дни, когда мечтала о том же чувстве к своей коже, дни, когда гадала, каково это — не желать скрыть каждый дюйм своего тела, скрыть следы насилия, оставшиеся в шрамах, которые оставались как на моей коже, так и в моей памяти. Она была прекрасна, слегка откинув голову назад с тихим шепотом смешка, когда её накрашенные красные губы расплылись в ослепительной улыбке, а тёмные волосы каскадом ниспадали на голую спину и касались изгиба ягодиц.

Асмодей подошёл к паре, проведя тыльной стороной пальцев по щеке женщины в момент, который показался мне предательством всего, что знала о настоящей привязанности. Это было гораздо более интимно, чем я ожидала, учитывая её близость с другим мужчиной, намекая на отношения, которые длятся дольше, чем эта ночь.

— Амелия Эротес была с Асмодеем с момента её смерти, — ответил Вельзевул на невысказанный вопрос.

Эротес.

Асмодей взглянул на нас, и лукавая улыбка расплылась по его красивому лицу, когда он увидел Вельзевула. Опустил взгляд на меня, и его глаз был таким чёрным, что казался беспросветной ночью. Центр его был тёмно-красным, перетекая в чёрный круг и плавно сливаясь с ним. Мне хотелось лишь отвернуться от этого понимающего взгляда, ощущая, как проникает в меня, когда он, не отводя взгляда, протянул руку женщине рядом с ним. Она пожала её, следуя направлению его внимания.

Её бровь поднялась, и я подумала, знает ли она, кто я. Если она видела достаточно своих потомков, попавших во Второй Круг, то знает, как отличить нас от всех остальных. От людей, виновных в том самом грехе, который так определил нашу жизнь. Я отвела взгляд, глядя на Вельзевула, стоявшего рядом со мной. Здание возвышалось за ним, словно уходя в стратосферу, но уровень земли представлял собой стену окон, не заслоняющую вид на скалы, где страдали остальные заключённые здесь души.

Внутри свет был тусклым и красным, что затрудняло понимание происходящего. Единственное, что могла различить, — это движение, извивающиеся массы движений, заставившие меня отвернуться, когда моя грудь и щеки горели от смущения. Мне следовало ожидать чего-то подобного, учитывая, где мы находились, но столкнуться с этим так публично — это было совсем другое дело. Вельзевул накрыл мою руку своей, там, где она лежала на его руке, и это мягкое прикосновение не смогло успокоить бешено колотящееся сердце.

Я чувствовала, как магия Второго Круга танцует по моей коже, мучая меня, возвращая на поверхность всё то, что была полна решимости засунуть в колодец силы внутри меня. Но я смогу это сделать. Смогу стать свидетелем деяний, которые оставили на мне шрам, и выйти с другой стороны.

Пока меня никто не тронет, я выживу.

— Марго, — произнёс Асмодей с незаслуженной фамильярностью. Они с Амелией остановились перед нами, её голова склонилась набок, словно она видела, кто я. — Не могу представить, что тебе уже довелось встретиться со своим предком. Это Амелия, первая ведьма Эротес.

Амелия взяла мою руку в свою, нежно держа её, коснулась большим пальцем моего запястья и ждала.

— Твоё сердце всё ещё бьётся, — сказала она тихим и мягким голосом, в котором было больше недоверия, чем чего-либо ещё. Её собственный большой палец не отдавался ровному ритму сердцебиения. Не мог, поняла я.

Потому что Амелия давно умерла.

Я кивнула, отдёргивая руку. Заставила себя сделать это медленно, избегая её прикосновений, как будто меня не беспокоило ужасное прикосновение её кожи к моей.

— Что она здесь делает? — спросила Амелия, поворачиваясь к Асмодею. Я ожидала, что архидемон отругает её за этот тон, напомнит ей о её месте в кругу, которым правит. Вместо этого усмехнулся, и этот звук мощно повис в воздухе. Он коснулся меня, волосы на моих руках встали дыбом, пытаясь проникнуть внутрь, соблазняя сам по себе и пронизывая той самой магией, которую Люцифер даровал Красным ведьмам.

— Расслабься, малышка, — ласково сказал Асмодей, проводя пальцами по волосам Амелии. — Она провалилась сквозь врата в битве с Майклом, как и все мы.

Успокоившись, Амелия с мягкой улыбкой наклонилась ко мне, скромно прижавшись губами к моей щеке. Я ответила ей взаимностью, хотя по коже бежали мурашки от одной мысли о том, что меня здесь коснутся, словно крошечные насекомые ползают