Несказочная история Кейт Мэтисон - Эва Гринерс

— Но ведь мы до сих пор не знаем, кто именно отравитель! — вскричал Трой.

— Да-да, — подхватила Аннабет. — Ясно же, что доктор Мактавиш всего лишь исполнитель. Что мы знаем, что сможем доказать?

Леди Далтон усмехнулась.

— Вы всё ещё не догадались? — она повернулась ко мне, — А ты, моя девочка?

На что я кивнула.

— Конечно да. А для того, чтобы об этом узнали все, должен состояться суд надо мной.

Глава 29

— Кейтлин, — голос Эдварда был таким тихим, что я сначала подумала, будто это игра моего воображения. Но когда дверь камеры с лязгом распахнулась, а в в помещении возник его силуэт, я поняла: это не сон. Он стоял, опираясь плечом о холодную стену, словно его ноги внезапно потеряли способность держать тело. Впрочем, я понимала его слабость после долгого опоения дурманом. В тусклом свете факела его лицо казалось маской боли, но глаза... эти глаза, которые раньше сводили меня с ума своим самоуверенным блеском, теперь были полны какой-то беззащитной мольбой. Ему больно было видеть меня здесь, в этих заплесневелых стенах.

Я поднялась с жесткой скамьи, на которой провела бессонные часы, и подошла ближе. Запах плесени и затхлости смешивался с запахом любимого человека, когда он протянул руку сквозь прутья. Его пальцы дрожали, касаясь моих волос, будто боялись, что я могу рассыпаться от одного прикосновения.

— Ты не должна здесь находиться, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Я... я позволил этому случиться. Прости меня.

В этот момент я впервые за время нашего знакомства видела перед собой не аристократа, не изобретателя, не загадочного лорда, а человека. Обычного, сломленного человеческой жестокостью и собственными ошибками. Мои пальцы сжали его руку так сильно, что костяшки побелели.

— Ты говоришь, будто это твоя вина, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Но разве не те, кто в ответе за весь этот кошмар, заслуживают этого места?

Эдвард вскинул голову, и я увидела, как его глаза наполнились слезами. В этот момент дверь снова скрипнула, и в камеру вошел доктор Мактавиш. Его обычно аккуратно зачесанные волосы были растрепаны, а борода — не такой ухоженной, как прежде. Он держал в руках потрепанный кожаный саквояж, но не спешил его открывать.

— Я воспользовался своей должностью, чтобы пройти к вам, Кейтлин. В первую очередь мне есть что сказать относительно отравления, — начал он, останавливаясь в нескольких шагах от решетки. — Если вы не примете мои извинения, я это пойму. Но... — он глубоко вздохнул, — я был слеп. Слеп и жаден до власти, которую мне обещали.

Эдвард резко обернулся, его лицо исказилось от гнева, но я жестом остановила его. Мне нужно было услышать каждое слово этого человека.

— Кто? — спросила я прямо, впиваясь взглядом в доктора. — Скажите, кто стоит за этим? Я догадалась, я права? Это он?

Мактавиш опустил глаза, его руки судорожно сжали ручки саквояжа.

— Вы уже знаете ответ, мисс Мэтисон, — произнес он хрипло и опасливо поглядывая на бледного Эдварда. — Но знайте ещё кое-что: в этом королевстве истинная власть принадлежит не трону, а древним кланам. И Эдвард... он один из тех, чье слово весит больше королевского указа.

Я почувствовала, как внутри меня зарождается новая уверенность. Краем глаза заметила, как Эдвард чуть распрямился, будто эти слова придали ему сил.

— Значит, мы выиграем, — сказала я, поворачиваясь к Эдварду. В моем голосе звучала не только надежда, но и непоколебимая вера. — Всё будет не так, как они планировали, но мы выиграем.

В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги, и в камеру вбежал Стефан. Обычно беспечный он был сильно встревожен.

— Суд состоится через три дня, — выпалил он, переводя дыхание. — Только что сообщили. Однако, почему вы мне недостаточно доверяете? — вдруг обиженно добавил он, обращаясь ко мне. — Я рисковал жизнью, чтобы добыть вам информацию, а вы даже не говорите мне правды!

Я подошла к нему, положила руку на плечо. Его молодое лицо было искажено болью обиды, и я вдруг поняла, как много значит для него наше доверие.

— Это не вопрос доверия, Стефан, — мягко сказала я. — Это вопрос вашей безопасности. Тот, кто стоит за этим преступлением, не остановятся ни перед чем. Я не хочу, чтобы вы стали еще одной жертвой коварства.

Он опустил глаза, но я видела, как его губы дрожат. Эдвард между тем подошел ближе, его голос звучал твердо, он обращался ко всем сразу:

— Я буду биться за Кейтлин в суде. Я не позволю, чтобы ее обвинили в том, чего она не совершала.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде было такое пламя, что я невольно затаила дыхание.

— Кейтлин, я... я люблю тебя. Люблю так, как не думал, что способен. И если ты позволишь, я буду защищать тебя до последнего вздоха.

Слова повисли в воздухе, как звук колокола в тишине ночи. Я чувствовала, как мои глаза наполняются слезами, но на этот раз — слезами облегчения и радости.

— Ты действительно так думаешь? — прошептала я.

Он протянул руку сквозь прутья, и я прижала свою ладонь к его пальцам.

— Я прошу верить каждому моему слову, — ответил он, и в его голосе звучала такая искренность, что я не могла в ней усомниться.

Доктор Мактавиш тихо кашлянул, привлекая наше внимание.

— Я тоже буду заступаться за вас, мисс Мэтисон, — сказал он, опустив голову. — Я расскажу правду, как бы тяжело это ни было для меня. Пусть меня лишат титула, пусть изгонят из столицы... но я больше не хочу быть орудием зла.

Я посмотрела на этих троих мужчин — на Эдварда, чья любовь давала мне силы, на Стефана, чья юная преданность была как луч света в темноте, и на доктора, который впервые выбрал совесть вместо выгоды. И вдруг поняла: мы уже начали выигрывать. Потому что истина, как бы она ни была страшна, всегда найдет свой путь.

— Дождёмся суда, — сказала я, чувствуя, как внутри меня разгорается новое пламя. — Пусть весь двор увидит, кто есть кто. Мы не проиграем, Эдвард. Не проиграем.

Он кивнул, и в его глазах вспыхнул