Несказочная история Кейт Мэтисон - Эва Гринерс

Когда все трое покинули мою камеру, я обессиленно опустилась на скамью. Скорее бы уже весь этот кошмар закончился. Я мечтала вернуться в родные стены. Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

А ещё…я только что осознала, что получила первое в жизни признание в любви. И пускай предстоял суд и неясное будущее, я почувствовала себя такой счастливой, вспоминая прикосновение и глаза Эдварда.

— Всё будет хорошо, — пообещала я самой себе и легла на твёрдую холодную скамью.

Чтобы согреться, я вспоминала наши с Эдвардом тёплые летние дни, нашу альпийскую горку, и даже Гладиолуса.

Глава 30

Густой туман окутал поместье, словно призрачное покрывало. Я стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу, и наблюдала, как серые клубы медленно ползут по аллее, скрывая очертания деревьев. Сегодня должен был состояться суд. Сегодня решалась моя судьба.

Меня разбудили на рассвете. В комнату вошли две служанки в строгих одеждах, их лица были бесстрастны, словно вырезаны из камня. Они помогли мне одеться в простое платье из грубой шерсти — серое, как этот туман за окном, как мои мысли. Ни украшений, ни кружев. Только я и моя вина, которую мне предстояло опровергнуть. Мои руки были скованы изящными серебряными кандалами — особой привилегией для "благородной преступницы".

— Готовы, мисс? — спросила одна из служанок, избегая моего взгляда.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло сжалось так сильно, что казалось, будто кто-то сдавил его железной рукой.

Когда мы вышли во двор, туман начал рассеиваться, уступая место бледному солнцу. Оно светило холодно и равнодушно, будто тоже отвернулось от меня. У крыльца уже ждала карета — черная, без окон, с тяжелыми дверями, украшенными гербом королевства. Меня охватил страх, от которого похолодели кончики пальцев. Это была карета для преступников.

Внутри было темно и душно. Деревянная скамья, прибитая к стене, жесткая и неудобная. Когда дверь захлопнулась, я осталась одна с гулом собственного сердца, которое стучало так громко, что, казалось, его слышно даже снаружи.

Карета тронулась, и я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Вспомнила Эдварда — его спокойный голос, его уверенность. Он обещал, что будет там. Только он мог сказать правду. Такую странную и страшную, что ему могли и не поверить. Конечно, Тёмный лорд имел определённое могущество. Но разве он мог противостоять всему королевскому суду?

Дорога казалась бесконечной. Каждый толчок колеса отдавался в висках, каждый скрип дерева напоминал о том, что я еду навстречу своей участи.

Наконец карета остановилась. Дверь распахнулась, и яркий свет ударил в глаза. Я зажмурилась, ослепленная.

— Выходите, — раздался грубый голос.

Я сделала шаг вперед и очутилась на огромной площади перед королевским дворцом. Толпа уже собралась — сотни глаз уставились на меня, полные любопытства, осуждения, злорадства. Шепот, как змеиное шипение, полз по рядам:

— Это она... Дочь лесничего...

— Хотела убить короля...

— Да и королеву тоже, и Тёмного лорда! Ведьма...

Я опустила голову, стараясь не смотреть ни на кого. Мои ноги дрожали, но я заставила себя идти вперед, к высоким ступеням, ведущим в зал суда.

Стража в синих мундирах с золотыми пуговицами выстроилась по обе стороны. Их лица были непроницаемы, копья блестели на солнце. Один из них шагнул вперед и, сняв кандалы, жестом указал мне следовать за ним.

В зале, впереди на возвышении, расположились король с королевой. Его величество выглядел осунувшимся, хотя и пытался сохранять невозмутимый вид. Королева сидела рядом, ее пальцы нервно теребили край дорогой накидки. За их спинами замерли члены Совета кланов — суровые мужчины и женщины, чьи решения определяли судьбы всего королевства.

— Приступаем к слушанию дела Кейтлин Мэтисон, обвиняемой в покушении на жизнь его величества, — разнесся по залу голос главного судьи.

Первыми дали показания члены моей семьи. Эван Мэтисон, мой отец по крови, выглядел сейчас старше своих лет. Его некогда статная фигура согнулась, а в глазах читалась мука.

— Ваша светлость, я готов подтвердить, что Кейтлин... — его голос дрогнул, — была найдена в ночь происшествия в необычном состоянии. Но как отец, я знаю свою дочь. Она не способна на убийство.

Дугальда, моя мачеха, не упустила возможности вставить ядовитое замечание:

— Да она всегда была странной! Вечно пропадала невесть где, шаталась по болотам… А потом ещё и во дворец пробралась под видом другого человека. Какие ещё могут быть сомнения в её вине?

Я сжала зубы, стараясь сохранять спокойствие. Затем вызвали Беатрис и Даффи — моих сводных сестер. Их показания были полны преувеличений и ядовитых намеков. Они пытались выдать меня за сумасшедшую, которую специально держали подальше от дворца.

Когда настал мой черед говорить, я выпрямилась во весь рост. Несмотря на страх, гордость не позволила мне съежиться.

— Ваше величество, уважаемые члены Совета, — мой голос звенел от напряжения, — я невиновна. Я стала жертвой чужих интриг… Моя сестра Даффи Мэтисон порвала мне платье на спине и… кто-то набросил на меня тот самый чёрный плащ.

— И вы не видели, кто это был? — саркастически и с недоверием спросил кто-то из глав кланов.

— Нет, не видела, — ответила я чистую правду. В конце концов не было смысла пока что открывать имя Эдварда. Ведь он сказал, что сделает это сам.

Суд заслушал еще нескольких свидетелей — слуг, которые видели меня в черном плаще, стражников, которые утверждали, что я пыталась бежать. Каждое слово било, как молот, загоняя гвоздь в крышку моего гроба.

Я стояла, опустив голову, чувствуя, как сгущается ненависть, направленная на меня. Она была ощутимой и осязаемой, как утренний тяжёлый туман..

И тогда раздался голос, который заставил меня вздрогнуть, хоть я и ждала его, как избавления от этого ужаса:

— Разрешите мне говорить.

Все обернулись. В зал вошел Эдвард.

Он был одет в темный камзол, его лицо было спокойным, но в глазах горела решимость. А на плечи был наброшен чёрный плащ.

— Лорд Макгрегор, — кивнул глава суда. — Вы хотите выступить с показаниями?

— Да. В защиту Кейтлин Мэтисон. И не только. Я хочу раскрыть правду.

Тишина в зале стала еще глубже. Король наклонился вперед, его пальцы сжали подлокотники трона.

Эдвард медленно прошелся перед судьями, его голос звучал четко и ясно:

— Кейтлин Мэтисон невиновна. Она стала жертвой тщательно спланированной интриги. Я невольно стал