Реквием - Аделин Хамфрис

раздражающе сжатой. Будто та версия меня всё ещё сидит где-то прямо под поверхностью, ожидая, чтобы взять контроль и разрушить всё хорошее в моей жизни. Он такой мудак. Он разрушил всё с Дженной, когда однажды ночью, четыре месяца спустя, она пришла в мою квартиру и нашла меня умирающим на полу гостиной.

Я разбил её сердце в тот день.

Я крепче сжимаю Хизер не думая, прижимаясь лицом к её плечу снова. Я больше не там. Я не причиняю боль этой женщине. Не сейчас. Никогда, блядь.

Я никогда не рассказывал Джуду, что случилось и почему я начал употреблять наркотики. То, от чего я убегал все эти годы, надеясь, что это никогда не вернётся, чтобы укусить меня. Особенно сейчас, с этой красивой женщиной, которая меняет мою жизнь.

Глава 16

ЭММА ИСТОН

Мой телефон не переставал загораться с тех пор, как видео вышло прошлой ночью. Он лежит экраном вниз на стойке, вибрируя о дерево в маленьких, безжалостных всплесках, которые никогда не дают мне достаточно времени подумать, прежде чем приходит следующее. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что это они.

После того как я сказала Майку ответить на звонок раньше, я поняла, что мне нужно просто встретиться с этим лицом. Чужая травма? Я могу справиться с этим. Моя собственная? Чёрт. Это труднее, чем я когда-либо думала. Делает ли это меня плохим терапевтом? Кем-то, чьи советы не стоит слушать? Вероятно.

Я смотрю на экран, решая отправить родителей на голосовую почту. Я позвоню им после того, как поговорю с родителями Джуда сначала. Я нахожу контакт его мамы и нажимаю «позвонить», прежде чем успеваю передумать.

— Алло? — Голос Рейчел доносится на третьем гудке, и он такой хрупкий, что у меня сразу сжимается горло. — О, слава богу, ты позвонила.

Я сажусь на край кровати. — Привет, — выдавливаю я.

Наступает тишина, затем другой голос вмешивается, ближе к телефону. — С ним всё в порядке? — Аларик. Он звучит так, будто не спал. — Мы видели видео, Эмма.

Тошнота поднимается по горлу. — Я знаю, — тихо говорю я. Говорить с его родителями об этом, наверное, самое болезненное, что мне пришлось сделать.

— Это правда? — сразу спрашивает Рейчел. — Эмма, пожалуйста, скажи мне, что это не он. Что это смонтировано или… или вырвано из контекста.

Моя хватка на телефоне крепчает. Я смотрю через спальню, будто ожидаю, что он стоит там и слушает. Но его нет. И от этого у меня болит живот. Мне приходится лгать им всем сейчас. По крайней мере, пока мы не сможем опередить это. — Он… — начинаю я, затем останавливаюсь, потому что слова кажутся бесполезными. — Мужчина на видео не мёртв. — Ложь. — Но Джуд действительно ввязался в драку. И теперь он получает помощь. Мы в Москве.

Это единственная правда, которую я могу им предложить сейчас. Я чувствую себя дерьмово.

— Мой мальчик… — Голос Рейчел ломается. Её мир рушится сейчас, а я лгу ей. Да, её сын — убийца. Он убил много людей. Но это только уничтожило бы её без того, чтобы он был хотя бы в безопасности и вдали от всего этого.

Тогда я слышу другой голос на заднем плане. — Мам, дай мне поговорить с ней.

Шорох, затем звук того, как кто-то берёт трубку. — Эмма? — Ванесса.

Моё горло мгновенно сжимается по-другому. Я не разговаривала с ней, по-настоящему, с тех пор, как мы с Джудом расстались. Она уехала в колледж и начала карьеру ветеринара в Портленде незадолго до нашего разрыва. — Привет, — мягко говорю я.

Она выдыхает, звуча запыхавшись. — Скажи мне, что он не… такой, — шепчет она. — Пожалуйста. Скажи мне, что… что мой брат не сделал этого.

Я сжимаю губы, пытаясь найти слова, которые не разобьют её дальше. — Он не тот, кем они его выставляют, — осторожно говорю я. — Но он тоже не в порядке.

Тишина.

Затем тише: — Я знала, что что-то не так, когда он перестал отвечать на мои сообщения.

Мои глаза щиплет. Он всегда был очень близок с Ванессой в детстве. — Он не переставал заботиться, — быстро говорю я, потому что это важнее всего. — Он просто… не в стабильном состоянии сейчас. Он восстанавливается после чего-то очень серьёзного, Ванесса.

Линия снова затихает, будто все трое сидят с этим. Но затем я слышу, как голос Ванессы затихает, когда она плачет.

Я закрываю глаза, слёзы текут по щекам. — Мне жаль.

Голос Аларика вмешивается. — Эмма, он безопасен для нахождения рядом? Не подвергай себя опасности.

Я выравниваю дыхание. — Меня бы здесь не было, если бы я думала, что он опасен в этом смысле сейчас, — честно говорю я, осторожно подбирая каждое слово. — Но он болен. Он… на стадии восстановления, под наблюдением. — Я прочищаю горло. — Когда он сможет, я скажу ему позвонить вам, хорошо?

— Хорошо, — дрожаще выдыхает Рейчел. — Он знает о видео?

— Да, — говорю я.

Ещё одна пауза. Затем она говорит то, что бьёт меня в живот.

— Я не знаю, как забыть это.

В груди болезненно сжимается. Я тоже.

Голос Аларика смягчается, но всё ещё полон беспокойства. — Эмма… просто… пожалуйста, не дай ему исчезнуть от нас полностью. Скажи ему, что мы любим его и что мы никогда не сдадимся.

Моё горло сжимается так сильно, что почти больно говорить. — Я скажу ему, — шепчу я.

Когда я вешаю трубку, тишина, которая следует, почти удушающая. На мгновение я просто стою, телефон всё ещё в руке, слушая, как все говорят внизу. На этот раз мои родители. Я скажу им ту же ложь и надеюсь, что они купятся.

Глубокий вдох, Эмма.

Моё тело истощено, но мой разум не желает заткнуться. Он продолжает прокручивать всё, что было раньше. У него был тяжёлый день, он почти ничего не ел. Я так и не зашла к нему. Никто из нас не заходил, кроме Майка, который дал ему вторую дозу за день. И разговоры с обоими нашими родителями истощили меня. Я ненавижу лгать людям, даже если это во благо. Это всё равно оставляет пятно на моей душе.

Я медленно вдыхаю, успокаивая дыхание так, как меня учили тысячу раз. Я знаю, что не смогу уснуть. Я смотрю на телефон, видя, что почти час ночи.

К чёрту.

Пол холодный под ногами, когда я двигаюсь к двери, осторожно открывая её, прежде чем тихо спуститься вниз. Двери в спальни подвала закрыты, Нико и Киран мирно спят за ними. Я позволяю своему взгляду скользнуть к мониторам, и