Душа мавки - Ева Бран

Арина приняла мою исповедь молча. Но я видел, что лицо девушки изменилось, да и взгляд стал другим.

- Спасибо, - прошептала она.

- За что?

- За доверие.

- Ну, ты ведь не будешь мою слезливую историю всем подряд рассказывать? – усмехнулся и неловко потёр затылок.

- У меня не было родителей, - призналась Арина. – Ведагор… в каком-то смысле заменил их. Он воспитал, он защищал…

- Не будем о больном. Ладно? Давай лучше просто посмотрим на звёзды и поедим. В жизни без потерь не обойтись. С этим надо просто смириться. Смерть ведь не конец, так?

- Не конец, - согласилась Арина. – Но иногда лучше бы было именно так…

Мы молча поели лапшу, а потом залезли в один спальник. И на этот раз положение казалось куда более неловким. Мы с Ариной сближались, но вместе с тем должны были держать невидимую границу, почти при полном её отсутствии в физическом мире. Естественно, я снова долго не мог уснуть. Встал уставшим и немного нервным.

Мы быстро попили чай с остатками бутербродов и поспешили спуститься. Внизу, в долине, где лежали поля, небо казалось странно бледным. Первый раз видел серый небосклон. Это вгоняло в оторопь. Над землёй висел жаркий маревый туман, хотя солнца не было видно из-за дымки, раскинувшейся над горами.

Земля будто была больна. Это ощущалось всем колдовским естеством. Арина тоже остановилась и напряжённо огляделась. Она прижала ладонь к пузырьку с водой и медленно повернула голову в сторону долины. Её лицо изменилось, и я понял, что она тоже почувствовала разлад. Вода слышит землю иначе, чем человек.

Когда мы спустились ниже и вышли к краю полей, стало понятно, что не зря мы беспокоились.

По дороге к урезу пашни валились с ног люди. Кто-то сидел, опершись на борону, кто-то лежал прямо в стерне. Несколько женщин метались между пострадавшими, крича и хватая за руки тех, кто ещё дышал. Один старик уже был мёртв, и кожа на его лице казалась стянутой, словно из тела внезапно ушла вся влага. У другого, совсем молодого парня, руки были такими тонкими и костлявыми, что стало страшно даже мне.

- Что это ещё за /запрещено цензурой/, - выругался я, не в силах сдержаться.

Они не выглядели отравленными или раненными. Люди просто иссыхали прямо на глазах. Я присел рядом с одной женщиной, которую только что оттащили от кромки поля. Она дрожала и отчаянно хватала ртом воздух. На её висках выступили капли пота, а взгляд был пустой, словно она уже готовилась шагнуть за грань.

- Что произошло? - спросил я.

- С утра, - выдохнула она. – Солнце ещё не встало толком, а уже будто парило. Потом он… кто-то… пошёл по меже. А после люди стали падать. Сначала один, потом другой. А потом… - она заплакала и махнула рукой в сторону поля. – Будто земля сама их выпила.

Я поднялся, огляделся и в стороне увидел виновников трагедии. Полевик и полуденница держались рядом, что было редкостью и, кажется, пребывали в ярости.

Я видел их неясно, краем зрения. В полосах между стеблями кукурузы и в дрожащем воздухе мерцали размытые следы: сухое движение у самой земли и высокий, белёсый отблеск у жухлой травы. Более мелкая нечисть, металась словно зверь, которого загоняли в ловушку. Полуденница билась возле межи, и походила сейчас на Рарога в своих истовых метаниях.

Их связь с землёй кто-то нарушил. Он вмешался в саму ткань поля. Арина шагнула вперёд и вдруг резко остановилась, будто её ударило током. Глаза мавки расширились.

- Они… кричат, - прошептала она.

Я кивнул. Она слышала это лучше меня. Вода всегда слышит почву, когда та страдает. В воздухе стоял насыщенный запах сухих стеблей, горячей пыли и почти неуловимый шлейф Кудеяра. Я уже выучил эту вонь и ненавидел её всем своим естеством.

Опустившись на колени у межи, провёл ладонью над землёй, не касаясь её. Тепло шло волнами, но это был не отзвук полуденного солнца, а след колдовства. Кто-то прошёл здесь, и отравил землю. Грубое магическое плетение выкачивало энергию из всего пространства, будто мощный насос. Кажется, колдун стал действовать ещё жёсче.

- Он вытягивает из почвы силу, - сказал я, поднимаясь на ноги.

- Поэтому… они сохнут, - выдохнула Арина. – Энергия всего живого и неживого связана невидимыми нитями. Колдун через эту связь работает.

Мы не могли оставить это просто так. Полевик и полуденница в таком состоянии могли иссушить половину селения, если не больше. Я долго размышлял, что делать. Впервые на моей практике случилось подобное. Пробовал разорвать магию Кудеяра – не вышло. Даже успокоить нечисть не получилось. Она полностью обезумела и никак не реагировала. Можно было просто убить полевика с полуденницей, но я не хотел лишних смертей. Они ведь тоже жертвы. Неправильно это.

- Надо помочь уцелевшим добраться до деревни, - решил начать устранять катастрофу с малого.

Народ плохо реагировал на мои слова. Они тоже находились в затуманенном сознании. Кто-то рыдал над телами умерших, кто-то невидящим взором глядел в пространство. Пришлось людей буквально отрывать от места и выволакивать за пределы поля. И только там – в удалении от эпицентра колдовства, они начинали понемногу приходить в себя.

- Что случилось? Это какой-то вирус? – поинтересовался сдавленно один из мужчин.

- Не совсем. Я бы сказал – хуже. Вам нельзя туда возвращаться. Идите домой и не выходите на улицу. Пейте больше воды.

- А как же погибшие? Их похоронить надо...

- Позже. Сейчас вы им ничем не поможете, только свои жизни сложите.

- Сыно-о-очек! – выла одна из женщин и рвалась обратно. Приходилось держать несчастную, чтобы и себя не погубила.

Провозились мы с Ариной до самого вечера. Помогали обессиленным людям добраться до домов, мавка использовала руны, чтобы немного облегчить пострадавшим состояние. А после мы ещё и совет со старостой деревни держали.

- Колдовство? – переспросил пожилой мужчина и нахмурился. – Да неужто так бывает, чтобы люди мгновенно иссыхали? Не слышал подобного.

- На моей практике такое тоже впервые.

- И вы знаете, что с этим делать?

- Пока смутно представляю. Надо думать. Но на поле больше людям выходить нельзя, пока я проблему не устраню.

- И когда это будет? Там же погибшие остались. Негоже им под небом лежать. Тела земле придать