Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

Несколько секунд мы лежали молча. Три сплетённых тела, мокрых от пота, с липкой кожей и сбитым дыханием. В комнате пахло сексом, солью и тем самым ликёром, который Рей принёс из бара. Кажется, он так и остался недопитым.

Первым, как всегда, заговорил Рей:

— Так, — он с трудом перевернулся на бок и ткнул пальцем в подушку. — Это моя. Я её занял, когда в первый раз у тебя ночевал. Алекс, подтверди.

— Не помню, чтобы я был свидетелем устной брони подушки, — пробормотал Алекс, не открывая глаз.

— Ты вообще в тот момент храпел в своём бунгало, но это неважно! — отмахнулся Рей. — А сегодня мы с ней мысленно поженились. Это уже официально. Так что подушка моя. А нас трое. А подушек две. Математика, блин.

— Трагедия, — я перевернулась на спину, потянулась за своей подушкой и протянула Алексу. — Держи.

Алекс молча принял подушку, но не успел ничего сделать, потому что я сама улеглась на него, устраивая голову на его груди, туда, где белые полосы шрамов расходились от ключицы к плечу. Сердце под ухом стучало ровно и глубоко.

— Вот так, — прошептала я, чувствуя, как его рука осторожно ложится мне на спину.

— А я⁈ — Рей аж привстал на локте. — Ты почему к нему легла, а не ко мне⁈

— А ты жадный.

Рей пару секунд смотрел на нас, потом демонстративно вздохнул, придвинулся ближе и закинул руку поперёк моего живота.

— Ладно. Уговорили. Но завтра ты ляжишь ко мне.

— Завтра посмотрим.

По телу разливалось густое, ленивое тепло, и где-то на грани сна и яви мелькнула мысль: вот он, тот самый отпуск, который я себе обещала. Правда, с поправкой на двоих. Браслет на запястье тихо щёлкнул, включаясь обратно, и едва слышно прошептал:

— Катерина, я в шоке. Тактичное отключение того стоило.

Я улыбнулась в темноту, чувствуя, как дыхание Алекса касается моего лба, а ладонь Рея, тёплая и тяжёлая, покоится на животе.

Да. Точно. Это того стоило.

Глава 20 Самый счастливый хаос

Глава 20 Самый счастливый хаос

Я проснулась первой. Три луны ещё висели за стеклянной стеной, но небо уже розовело. На груди у меня лежала голова Алекса, тёмные волосы разметались, дыхание было ровным, глубоким. На животе покоилась ладонь Рея.

Осторожно, как сапёр на минном поле, выбралась из-под одеяла. Рей что-то проворчал во сне и перевернулся на другой бок. Алекс даже не шелохнулся. Я накинула халат и выскользнула на террасу.

Море лениво облизывало песок. Пахло солью и нагретыми за ночь цветами. Крабы ещё спали, тишина стояла такая, что было слышно, как где-то далеко волна ударяется о скалу. Через минуту за спиной скрипнула дверь. На пороге появился Алекс со следами подушки на щеке, его волосы торчали в разные стороны. Он встал рядом, упёрся ладонями в перила.

— Я рад, что мы здесь.

Я не ответила. Просто прижалась плечом к его плечу. Мы смотрели, как солнце поднимается над водой, и в этом молчании было больше смысла, чем во всех словах, которые можно было сказать.

— ДОК!

Крик ударил по нервам раньше, чем я сообразила, кто орёт. Сердце подпрыгнуло, плечи дёрнулись, а ладонь сама метнулась к груди, инстинкт, который не лечится даже десятью днями отпуска. Рей стоял в дверях взъерошенный, в одних трусах.

— Ты куда сбежала⁈ Я думал, ты нас бросила! Я проснулся, а тебя нет!

— Я на террасе, Рей. В десяти метрах от кровати.

— Это неважно! Ты должна быть в пределах досягаемости!

Алекс, не оборачиваясь, негромко заметил:

— Она в пределах видимости. И слышимости, судя по твоему крику.

— Я не кричу! Я КОММУНИЦИРУЮ!

— Вот так я и живу, — пробормотала я в пространство.

Рей уже прошлёпал босыми ногами к нам, схватил меня за плечи, развернул к себе и прижал к груди, как будто я вернулась с войны. От него пахло сном и тем самым ликёром, который мы так и не допили.

— Всё, — объявил он. — Завтрак. Немедленно. Я умираю.

— Ты драматизируешь.

— Я умираю, — повторил он с нажимом. — И хочу омлет.

Завтрак заказали в номер. Рей вызвался организовать и исчез, а когда через десять минут распахнул дверь, в одной руке у него был поднос с тарелками, а в другой горсть каких-то пакетиков.

— Что это? — я подозрительно покосилась на добычу.

— Специи! Со шведского стола. Для улучшения вкуса.

— Ты стащил специи со шведского стола⁈

— Я не стащил, — пробурчал он. — А позаимствовал. Это древний лётный рецепт. Алекс, подтверди.

— Я не буду подтверждать хищение приправ, — Алекс уже сидел за столом и старательнно намазывал тост маслом.

Рей высыпал содержимое пакетиков в омлет и торжественно водрузил тарелку на стол. Омлет задымился. В буквальном смысле. Над ним поднялась тонкая струйка пара или, может быть, дыма.

— Ты и завтрак можешь сжечь дистанционно, не прикасаясь к плите, — заметил Алекс с каменным лицом. — Это талант.

Я сползла по спинке стула от смеха.

— Я живу в ситкоме.

— Это всё специи виноваты! — Рей ткнул пальцем в дымящийся омлет. — Они… неправильные!

— Специи не бывают неправильными. Бывают руки не из того места.

— Алекс, ты вообще чей брат⁈

— Твой, к сожалению.

Я ела фрукты, смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, щекотное, похожее на пузырьки в шампанском. Счастье. Вот так просто, сидеть в халате, жевать манго и слушать, как два взрослых мужика спорят о специях.

На пляж мы вышли вместе. Я в центре, Рей слева, Алекс справа. Крабы-хохотуны, завидев нас, замерли, а потом грянули хохотом, будто перекличка пошла по всему берегу. От волейбольной площадки донёсся голос ведущего, он что-то заорал про рекорд, но Рей только отмахнулся и, не сбавляя шага, показал ему средний палец.

— Завидуй молча, — бросил он негромко.

— Какой ты сегодня сдержанный, — заметил Алекс.

— Я устал орать. У меня был трудный омлет.

День на пляже прошёл так, как должны проходить все дни в отпуске: лениво, жарко и абсолютно бессмысленно. Рей играл в волейбол и после каждого удачного удара оборачивался на меня, проверяя, смотрю ли я. Алекс читал книгу с драконом и периодически зачитывал вслух особо вопиющие, с его