Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

Мальчиков рождалось гораздо больше, чем девочек. Женщина в семье была редкостью, ценностью. И чтобы род не угас, братья… часто оставались вместе и вели общий дом. Сейчас атмосфера стабильна, купола держат фон, но традиция осталась. Превратилась в символ статуса. Родители… — он помолчал. — Наш клан консервативный. Для них многомужество не просто обычай, это доказательство, что семья сильна.

— А если у тебя нет брата, то жену не дают? — спросила я.

Рей хмыкнул:

— Почему, дают. Просто это… как аренда жилья. Можешь и один снимать, но с братом престижнее. И балкон побольше.

Алекс бросил на него взгляд, в котором читалось: Ты сейчас реально сравнил многовековую традицию с арендой жилья?, но комментировать не стал. Рей перехватил мой взгляд:

— Короче, с Лирой родители хотели себе не просто жену для нас, а пентхаус с видом на три луны, — он усмехнулся. — Она из хорошей семьи, связи, статус. Идеальная партия. Для них. Не для нас.

— Мне тогда было восемнадцать. Рею пятнадцать, когда нас представили, — негромко добавил Алекс. — Симпатичная, умная, тихая. Мы с ней даже дружили. Но…

— Но одно дело дружить, — перебил Рей. — А другое, когда тебе говорят: вот твоя будущая жена. Не просто твоя, ваша. На двоих. И ты вроде и не против, но…

— Но ты не хочешь, чтобы за тебя решали, — закончила я.

— Именно! — Рей ткнул в мою сторону пальцем. — Док, ты понимаешь! Я ничего против Лиры не имел, но когда тебе говорят ты должен, то сразу хочется в обратную сторону. У меня с детства так, спроси у Алекса.

— Это правда, — подтвердил Алекс, его голос потеплел. — Если Рей слышал слово должен, значит делал ровно наоборот. Даже если должен было съесть ужин или лечь спать.

— Один раз я не спал двое суток, — гордо сообщил Рей. — Просто потому что отец сказал пора баиньки.

Алекс покачал головой:

— Мама потом неделю с ним не разговаривала.

— А отец?

— Отец сказал весь в меня, и ушёл в гараж.

На секунду воцарилась тишина, а потом мы рассмеялись так, что свечи на столе дрогнули. Рей откинулся на спинку стула, всё ещё ухмыляясь, но ухмылка вышла какой-то грустной.

— Короче, Лира была не против, — сказал он. — Её родители тоже хотели сою, но мы…

— Мы не любили её, — сказал Алекс ровно. — И она нас. Она хороший человек и заслуживала не этого.

Я перевела взгляд с одного на другого:

— И что случилось? Вы просто отказались?

Алекс опустил глаза:

— Отказался я. За нас обоих.

— Не посоветовавшись со мной, — добавил Рей, и в его голосе впервые за вечер прорезалась старая горечь. — Просто пошёл к родителям и сказал: Мы не будем. Я так решил. Как будто меня не существует.

— Рей…

— Да я знаю, знаю, — он махнул рукой. — Ты хотел как лучше. Ты всегда хочешь как лучше. Взял вину на себя, потому что я был младше, потому что родители и так считали меня проблемным, потому что… — он осёкся. — Потому что ты старший брат и ты всегда меня защищал, но я не просил, Алекс. Я хотел, чтобы ты спросил.

Повисла пауза. Алекс виновато смотрел на брата.

— Прости, — сказал он тихо. — Я должен был спросить, но в тот момент я думал, что так будет лучше.

— Ты вообще в курсе, что это самые длинные извинения в истории нашей семьи? Обычно ты говоришь «я был неправ» и идёшь читать свои научные журналы. А тут целая речь.

— Я работал над материалом, — сухо ответил Алекс. — Три года.

Рей заржал:

— Три года и всего два предложения? Слабовато.

— Зато ёмко.

— Ладно. Замётано. И, пожалуйста, не вздумай мне завтра прислать научную статью на тему: Эффективные стратегии примирения братьев. Я всё равно не прочитаю.

Я спрятала улыбку в бокал. По столу плыл запах ягод, соли и сладких ночных цветов. Море шумело где-то внизу, луны висели прямо над террасой. А я-то думала, для того чтобы они помирились, придётся пережить ещё одну драку и, возможно, очередное ведро с коктейлем. Но им хватило всего лишь разговора. И это радовало.

Алекс посмотрел на часы:

— Уже поздно. Нам, наверное, пора…

— Кому пора⁈ — Рей немедленно вскинулся. — Мне не пора. У меня вообще-то тут подушка занята.

Я приподняла бровь:

— Ты её занял мысленно?

— Этого достаточно.

— Рей, — голос Алекса звучал устало-терпеливо. — Мы ведь договаривались, что не давим на Катю.

— А я и не давлю! — он повернулся ко мне с видом оскорблённой невинности. — Док, я на тебя давлю?

— Ужасно, — сказала я серьёзно. — Просто невыносимо.

— Вот видишь! Она согласна!

— Это сарказм, Рей.

— Сарказм это тоже форма согласия.

Алекс вздохнул и поднялся, видимо решив, что проще увести брата физически. Рей тут же вскочил и они двинулись к выходу, продолжая спорить на ходу: Алекс тихо, Рей громко и жестикулируя. Проходя мимо моей кровати, он картинно ткнул пальцем в подушку:

— Вот! Видишь⁈ Подушка. Она меня ждёт! Мы с ней уже мысленно женаты!

Алекс даже не обернулся:

— Ты женился на подушке. Мама будет счастлива. Наконец-то.

Я смотрела, как они препираются из-за подушки, и вдруг поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот дурацкий спор заканчивался. Потому что если он закончится, они уйдут. Оба. А я этого не хотела. Ни сегодня. Ни завтра.

Решение пришло раньше, чем я успела его испугаться. Стул тихо отъехал назад. Пальцы сами нашли застёжку на плече, ту самую, удобную, как сказал браслет. Одно движение и ткань скользнула вниз.

В голове тихо щёлкнуло, и раздался восторженный вопль браслета:

— УРА! Уровень эндорфинов зашкаливает! Активирую протокол: Тактичное отключение! Удачи, Катерина! Вы справитесь без меня!

И он замолчал. Сам. Впервые за весь отпуск. Господи. Даже браслет понял, что его статистика только что стала реальностью, в отличие от братьев, которые всё ещё спорили.

— Эй, мальчики.

Они замерли на полуслове. Рей обернулся первым и застыл с открытым ртом. Алекс медленно поднял глаза. Красное платье стекло вниз алой волной и замерло у моих ног. Я стояла перед ними в кружевном белье с тем самым