Цена перемен - Юлия Арниева

Сити уже предвкушают, что казна сократит расходы, распустит часть флота и понизит цену на всё, от пеньки до солонины. — Он поднял на меня бесцветные глаза. — Адмиралтейство держится иного взгляда.

— Из чего я заключаю, что поставки не сократят.

— Поставки надлежит увеличить. — Он произнёс это с мрачным удовлетворением. — Его величеству, как мне дали понять, угодно не доверять прочности нынешнего замирения. Бумаги подписаны, орудия молчат, однако в Адмиралтействе не найдётся человека, готового положиться на слово первого консула. Корабли должны оставаться в готовности, склады — полны, команды — накормлены. Мир способен прерваться столь же внезапно, сколь и наступил, и быть застигнутыми с пустыми бочками мы не желаем.

— Время и впрямь примечательное, — заметил Кларенс. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и в голосе его не осталось и тени недавней беспечности. — Война как будто завершена, а провианта требуется более, чем в ее разгар. Прежде, мистер Бейтс, если графиня согласится удвоить поставки, потрудитесь изложить ей, по какой цене казна намерена это удвоение оплачивать. Ибо я вас знаю: заказ вы утроите, а ставку оставите прежней.

Бейтс поморщился, как от внезапной боли. Принц же поймал мой взгляд и едва уловимо повёл бровью: ваша игра, графиня.

Я приняла приглашение.

— Чего же именно Адмиралтейство ожидает от нас, мистер Бейтс?

— Прибавления против нынешнего. Сушёное мясо — вдвое. Сушёные овощи — в том количестве, какое вы сможете приготовить. И, сверх того, вот это. — Он коснулся пальцем тёмного брикета, лежавшего среди образцов. — Сухой бульон мистера Хейса показал себя в южных водах превосходно; лекари им довольны, капитаны просят ещё. Заказ удваивается, а возможно, и утраивается.

— И мы его обеспечим, — вставил Хейс. — Лишь бы графиня не оставила меня без костей и жил, а за остальное я ручаюсь.

— Мы справимся, — сказала я. — Мясо есть; за овощи возьмёмся, как только расширим сушильни. Но если Адмиралтейство удваивает заказ, мистер Бейтс, то и условия платежа надлежит пересмотреть. Снабжать флот в мирное время по военным расценкам — статья, по которой казне приличнее доплатить.

— Вот видите, — обронил Кларенс. — Я ведь предупреждал вас, Бейтс.

Бейтс взялся за перо. Торг продолжался около часа, и принц вёл себя безупречно: вступал там, где требовался вес его имени, и умолкал там, где счёт держала я, ни разу не перебив и не испортив дела опрометчивым словом. К исходу, когда чернила присыпали песком, заказ был удвоен, а ставка поднята.

Из здания интендантства мы вышли вместе с герцогом. На улице уже синели ранние сумерки, и подмерзшая брусчатка тускло блестела в свете первых фонарей. Кларенс помедлил у ступеней, бросил короткий, внимательный взгляд по сторонам и тихо заговорил:

— Миледи… времена наступают весьма деликатные. Здоровье его величества, сейчас не внушает опасений докторам, однако… Вы помните прошлую весну. Помните, какую растерянность вызвало в Сент-Джеймсе недомогание короля. Подобные кризисы не проходят бесследно для государства. В Уайтхолле и в клубах Мэйфэра вновь возобновились определённые разговоры. Кое-кто в Парламенте уже задаётся вопросом: что, если кризис повторится? Что, если короне потребуется регентство? И, главное — чьё влияние окажется решающим при формировании нового кабинета?

Он повернулся ко мне. На его лице сейчас читалась мрачная сосредоточенность наблюдателя, который следит за тем, как вокруг трона сгущаются политические тени.

— Я видел отца во время обострения, графиня. Отец смотрел сквозь меня и обращался к министрам, ушедшим в мир иной тридцать лет назад. — Голос принца на мгновение дрогнул, но тут же обрёл прежнюю жесткость. — Доктора уверяют, что недуг отступил. Но довольно одного серьёзного известия с полей сражений, одной недели государственного напряжения, и ситуация может стать критической. И тогда государству потребуются твёрдые руки у штурвала. Вопрос лишь в том, будут ли это руки людей, преданных короне, или же тех, кто движим исключительно личными амбициями.

Он подошёл ближе и понизил голос:

— Некоторые влиятельные семейства уже сейчас тайно сколачивают альянсы, подыскивая фигуру, под чьим именем они смогли бы сосредоточить власть в своих руках. Прежде ко мне подсылали джентльменов только с осторожными намеками: устроить нужное знакомство, замолвить где следует слово. Я отмахивался. Но последние три месяца тон переменился. Теперь они приходят с кошельками. Вполне почтенные люди, иные с весьма громкими именами. Уверяют, что человеку моего рождения не пристало обременять себя долгами, что мое будущее достойно поддержки и они почли бы за честь ее обеспечить.

— И вы принимаете их услуги? — спросила я как можно спокойнее.

— Я провел в море довольно много лет, графиня, чтобы не путать подарок с бескорыстием, — он смотрел на меня без улыбки. — Когда тридцать лет тебя не замечают, а потом вдруг наперебой предлагают оплатить твои долги, поневоле спросишь себя: к чему бы? Из привязанности ко мне? Сомневаюсь. Люди этого разбора чужих долгов из одной лишь привязанности не оплачивают. — Голос его опустился еще ниже. — Я не беру у них ни шиллинга. И вам советую быть осмотрительной: кто ищет дороги ко мне, может однажды вспомнить и о вас.

Герцог Кларенс замолчал и бросил быстрый взгляд в сторону Норта. Поймав его едва заметный кивок, Норт тотчас шагнул вперед и бесшумно распахнул передо мной дверцу кареты. Принц отступил на полшага, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться на высокую подножку.

И стоило мне устроиться на сиденье, его высочество коротко поклонился, повернулся к собственному экипажу и скрылся за лакированной дверцей. Почти тотчас колеса его кареты застучали по подмерзшей мостовой, унося его прочь.

— Домой, Норт, — проговорила я, откидываясь на спинку сиденья.

— Да, миледи, — Норт закрыл дверцу, поднялся на козлы, и мы тоже тронулись.

На протяжении всей дороги до Кинг-стрит я смотрела в окно на тусклые фонари, расплывающиеся в сыром лондонском тумане и пыталась нащупать логику в том, что только что услышала. Почему три последних месяца? Что изменилось?

Как сказал Кларенс — тридцать лет он никому не был нужен: долги, сомнительная связь с актрисой Дороти Джордан, многочисленные внебрачные дети и репутация неотесанного моряка, чьи манеры заставляли светских дам бледнеть. Расклад сил среди сыновей короля был давно предельно ясен. Принц Уэльский — старший, но его долги и скандалы делали его ходячей катастрофой для короны. Герцог Йоркский прочно держал в руках армию и в политику не лез. Младших братьев вроде Кента в расчет и вовсе не