Цена перемен - Юлия Арниева

брали — король был к нему холоден и годами отсылал служить подальше от Англии. Кларенс же в этой цепочке наследников всегда считался фигурой комичной: нищий, непредсказуемый моряк, от которого не ждали ничего, кроме пьяных демаршей в Палате лордов.

Я прикрыла глаза, и меня тотчас обдало холодным потом. Картинка сложилась. К нему пошли тогда, когда наше интендантское предприятие в Саутуорке принесло первые плоды. Еще полгода назад принц Уильям был нищим и неопасным. Теперь за его спиной стояли мои сушильни и огромные деньги от Адмиралтейства, Кларенс стал силой, способной спутать карты любой из существующих фракций. Из комичного чудака он превращался в популярную фигуру, в лидера, за которым готовы пойти промышленники Сити и Адмиралтейство. И теперь его пытались перекупить, накинуть на него золотую узду, пока он не осознал собственный вес…

Карету ощутимо тряхнуло на выбоине, прервав мои тягостные мысли. За окном уже тянулись знакомые очертания Кинг-стрит, и сквозь туман приветливо проступал теплый свет окон моего дома. Мысль о том, что в столовой меня ждут Мэри и доктор Моррис, тотчас подействовала умиротворяюще. Лошади замедлили ход и остановились. Норт распахнул дверцу, и стоило мне ступить на крыльцо как все тревоги отступили, оставив лишь глубокую усталость.

В холле меня встретила миссис Грант. Приняв из моих рук тяжелый, отсыревший от лондонской измороси редингот, она учтиво осведомилась, когда прикажете подать ужин.

— Через десять минут, миссис Грант, — ответила я, оправляя перчатки. — Мне нужно лишь освежиться с дороги.

Поднявшись к себе, я быстро, с помощью Джейн, сменила дорожное платье на домашнее и спустилась в столовую. Мэри и доктор Моррис уже ждали меня за столом. В комнате горели свечи в серебряных канделябрах, в камине тихо потрескивали угли, в воздухе стоял аппетитный аромат запеченной рыбы и пряных трав, а миссис Грант как раз разливала по бокалам легкое белое вино.

— Вы бледны, миледи, — заметила Мэри, когда я опустилась в свое кресло. — День выдался тяжелым?

— Набережные Темзы в такую погоду никого не красят, — слабо улыбнулась я. — Но дела в интендантстве наконец улажены.

— Всем нам сейчас стоит поберечься, — отозвался доктор Моррис, аккуратно разворачивая крахмальную салфетку. — Вечерняя сырость у реки сейчас вредна для легких, миледи. В это время года половина Мэйфэра слегла с лихорадкой. На вашем месте я бы распорядился приготовить крепкий мясной бульон перед сном.

Я поблагодарила его за заботу, и далее беседа за столом потекла так же лениво и мирно. Доктор Моррис с аппетитом отдавал должное бараньим отбивным с ягодным соусом, Мэри неторопливо рассказывала о столичной дороговизне и последних парижских новостях, напечатанных в «Морнинг Пост». Я рассеянно кивала, и когда миссис Грант подала легкие пудинги, а после оставила нас одних, я решила направить разговор в нужное мне русло.

— Доктор Моррис, — промолвила я, неторопливо поправляя салфетку. — Недавно в одном медицинском трактате мне встретилось описание случая, схожего с тем недугом, что обременяет суставы графа Хавершема. Там утверждалось, будто судорожные боли и подагрические кризисы возможно облегчить, если полностью исключить из рациона тяжелые мясные соусы и крепленый порто, заменив их легким ячменным отваром и строгим покоем в теплом месте.

Доктор Моррис, до того увлеченно занимавшийся своей тарелкой, замер, насупив седые брови.

— Хм, графиня… Насчет порто доля истины в этом есть, — протянул он, задумчиво постукивая пальцами по скатерти. — Но покой… Позвольте, если мы обратимся к природе самого недуга, то ограничение тяжелой пищи и избытка вина действительно снизит прилив дурной крови к сочленениям! Клянусь честью, это превосходная мысль. Если бы мы добавили к этому еще и сухие обертывания… Да-да, именно так. Это верный путь, к которому я, признаться, и сам уже подбирался в своих размышлениях.

Мне стоило некоторых усилий сохранить самое серьезное выражение лица. Позволив доктору несколько минут развивать эту идею, пока он окончательно не уверился в собственном авторстве нового метода, я мягко кивнула:

— Ваш опыт делает вам честь, доктор Моррис. Мне бы хотелось, чтобы именно вы донесли эти рекомендации до моего супруга. Граф, как вам известно, человек весьма упрямый в своих привычках, но перед авторитетом вашего мнения он едва ли устоит. Полагаю, если мы станем действовать сообща, нам непременно удастся его убедить.

Моррис, польщенный столь тонким признанием его заслуг, с готовностью согласился взять этот труд на себя.

— Положитесь на меня, миледи, — с воодушевлением отозвался он. — Его сиятельству придется выслушать голос разума, даже если ради этого мне придется отнять у него любимый порто с боем.

Вскоре с десертом было покончено. Миссис Грант, убирая со стола фарфор, наклонилась ко мне и тихо сообщила, что мистер Дорс только что вернулся и ждет распоряжений.

— Попросите его пройти ко мне в кабинет, миссис Грант, — вполголоса ответила я, поднимаясь из-за стола.

Мэри и доктор Моррис тоже встали. Мы обменялись традиционными пожеланиями доброй ночи, и они вместе направились к лестнице. Проводив их взглядом, я вышла в полумрак коридора и направилась в кабинет. Едва я успела зажечь свечу на письменном столе, как в дверь негромко постучали.

— Миледи… — Дик вошел, плотно затворил за собой дверь и, шагнув к свету, выложил на стол несколько листков, исписанных неровным почерком.

— Твои люди были осторожны? — спросила я, взяв со стола первый лист.

Его люди, нанятые ещё в прошлом году для надзора за Генри Сандерсом, продолжали собирать сведения, и за минувшие месяцы эта сеть разрослась: уличные мальчишки, кучера и даже лакеи из почтенных домов Мэйфэра, готовые продать секреты своих хозяев за пару шиллингов.

— Хвостов за собой никто не привел, — отозвался Дик и чуть помедлив, прибавил без выражения: — Хотя кое-кто из них кормится и из кошелька Форда.

Я кивнула. В то, что мои ищейки приторговывают сведениями на сторону, меня не удивляло; удивилась бы я обратному.

— Миледи. За последний месяц лорд Ярмут и графиня Уэстморленд виделись семь раз, и ни разу в свете, — продолжал он. — Они использовали наемный дом на Хаф-Мун-стрит, закрытые комнаты в клубах и особняк банкира Голдсмида в Сити — из тех дельцов, у кого в кармане сидит половина знати. В те же дни туда же съезжались и прочие джентльмены: двое членов Палаты общин, заложившие свои поместья, гвардейский полковник, обремененный долгами, и стряпчий, из тех, что кормятся тяжбами о наследовании титулов.

— А Генри Сандерс? — спросила я, не