Истинная. Право первой ночи - Мария Александровна Ерова

Наверное, мой супруг уже тогда заприметил хорошенькую служанку «на всякий случай», поэтому и оставил её в нашем доме в качестве горничной. Я была слишком наивной, слишком глупой и неопытной, чтобы понять это сразу.

Голос Каролины внезапно стал твёрже:

— Мне стыдно. Я давала слово, что не подпущу его к себе. Но… чувства…

— Чувства? — я резко поднялась, заставив её отпрянуть. — И где были твои «чувства», когда ты клялась мне в том, что между вами ничего не будет?

Она не ответила. Просто стояла, опустив плечи, понимая мой гнев.

— Ты что-то рассказывала ему обо мне и… Таурусе? — мой голос вновь стал тихим, хотя я уже понимала, что крах наших семейных отношений близок, как никогда.

— Клянусь, нет! — воскликнула Каролина. — Но господин и не спрашивал. Мне кажется, он и так уже обо всём догадался, ведь в ту ночь, когда всё это произошло, ты была с драконом…

Тоже верно. Наверное, мне осталось объясниться только с мужем, и там решать, как жить дальше. С Таурусом будущего у меня точно не было. А Фредерика, после того, что произошло, я даже близко к себе не собиралась подпускать. А значит выход был один…

— Каролина, — произнесла я, пытаясь сладить со спазмом, что сковал моё горло. — Спасибо тебе за всё. Но ты больше не можешь быть моей горничной…

— Аврора! — девушка была готова к тому, чтобы разрыдаться, и на её глазах уже выступили первые слёзы. — Прости меня! Прошу!

Но я уже повернулась к ней спиной. Хватит. Хватит лжи и предательства. Пора было что-то менять, и я решила начать это с собственной жизни.

Глава 40

Фредерик явился только под вечер. Молча, не поздоровавшись, он вошёл в нашу спальню, испытывая немыслимую неловкость. Впрочем, как и я. Мы оба были неверны друг другу, и это знание висело между нами в воздухе непроницаемой стеной.

Я не поднимала своего взгляда, но чувствовала, как его взор скользит по мне. И делала вид, что не замечаю этого, сложив руки на коленях. Казалось, эта неловкость будет длиться вечно. Но вдруг Фредерик оборвал тишину, начав говорить первым.

— Ты знаешь, я… я до сих пор не могу поверить, что это произошло, — его голос был хриплым, будто он долго молчал. — С Каролиной… это была ошибка. Глупость. Опьянение, страсть… что угодно, но не то, чего я хочу. Прошу, поверь мне…

Я усмехнулась, но в груди было пусто.

— О, значит, ты просто «ошибся»? Как удобно. А я-то думала, измена требует хотя бы двух осознанных решений: подойти, прикоснуться… — произнесла я безжалостно.

Мой муж резко дёрнулся, и я наконец посмотрела на него. Его лицо было искажено гневом и отчаянием.

— Не издевайся надо мной, Аврора! Ты прекрасно понимаешь, что я не оправдываюсь! Но клянусь — с этого момента больше не прикоснусь ни к одной женщине…

— Кроме меня, да? — перебила я его, и мой голос зазвенел ледяными перезвонами. — Ведь я, выходит, уже «ошиблась» раньше. С Таурусом…

Его пальцы сжались в кулаки, и я увидела, как боль искажает его черты.

— Не говори о нём ни слова, прошу!.. Чёрт, Аврора, ты даже не представляешь, как это… Знать, что он тоже обладал этим телом, сгорать от ревности, не в силах что-либо изменить! В ту, самую первую ночь, я чуть с ума не сошёл, зная, что именно он станет твоим первым мужчиной, а не я. Да! Я пытался сдержаться, но эмоции были слишком сильны. Это я должен был лишить тебя невинности и навеки привязать к себе, а не он, этот чёртов дракон! Ты была права: нужно было уехать, подальше и от этого города, и от этого дракона… Но я был слишком наивен и глуп, и думал, что традиции решают всё. Однако я ошибался… Прости меня! Я…

Он не договорил, проведя рукой по вспотевшему лицу, будто пытался стереть картинку, которая стояла у него перед глазами. Я смотрела на него и думала, как странно: мы оба предали друг друга, но моя измена казалась ему менее страшной, чем его. Он даже пытался как-то меня оправдать, не понимая, что делает только хуже.

— И что теперь, Фредерик? — спросила я по-прежнему холодным, словно лёд, голосом. — Мы оба предали друг друга. Как теперь мы будем с этим жить? Или… пришла пора расстаться? Неужели это… конец?

Супруг вдруг опустился передо мной на колени, его пальцы осторожно коснулись моей руки.

— Нет. Нет, не говори так, дорогая! Это не конец. Ради нашего ребёнка… Мы обязаны попробовать ещё раз. Я… Я не переживу, если ты уйдёшь, Аврора! Даже после всего, что произошло. Ты нужна мне! И не хочу, чтобы мы расстались…

Я отвела взгляд. В горле стоял ком, а в груди вместо сердца я чувствовала камень. Я думала о том, как буду жить дальше, если всё-таки решусь уйти от этого мужчины. Он не знал, что ребёнок, которого я ношу под сердцем, не его. И если я постараюсь забыть Тауруса, оставить всё — и мечты, и надежды, и страсть, и любовь, то я ещё смогу новую жизнь со своим нелюбимым, но мужем. К тому же его признание в любви, после его измены с Каролиной, льстило мне. Несмотря ни на что, я хотела быть единственной женщиной в его сердце и постели, даже не любя Фредерика. Ведь то, как поступила со мной моя «верная» служанка, не было достойно прощения и, даже больше, заслуживало мести. Но как ей можно было отомстить ещё, если вновь не овладеть сердцем мужчины, в которого она была безнадёжна влюблена?

— Зачем тебе это? — прошептала я.

— Я люблю тебя! — горячо воскликнул Фредерик. — Всё ещё люблю…

Тишина. Где-то за стенами нашей спальни скрипнула половица. Я медленно выдохнула.

— Ладно. Последний шанс. И только ради нашего ребёнка…

Расчувствовавшись, Фредерик повалил меня на постель. Я всё ещё была слаба после болезни, но сейчас я позволила ему это. Темнота спальни была мягкой, как бархат, сквозь шторы пробивался лишь слабый свет луны. Я лежала на спине, чувствуя, как его рука осторожно скользит по моему плечу. Долгое время мы просто молчали — слишком многое было сказано, слишком много неприятного оставалось между нами.

Фредерик приподнялся на локте, его светлые глаза в полумраке казались почти черными.

— Ты не пожалеешь ни о чём, — произнёс он тихо, и я поняла, что он говорил не только о моём прощении. Он имел ввиду всё: наше будущее,