Истинная. Право первой ночи - Мария Александровна Ерова

— Ты знаешь, зачем мы здесь? — его голос был низким, хриплым, и я вновь испытала прилив желания, отчего посильнее прикусила губу, чтобы отвлечься.

— Ты сказал, что хочешь поговорить со мной…

Он рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но в этом смехе было столько темной страсти, что у меня перехватило дыхание.

— Это тоже. Но с разговором можно повременить. Для начала я хочу тебе кое о чём напомнить.

Его руки вновь обхватили мою талию, и я коротко вскрикнула, когда он прижал меня к себе. Его тело было по-прежнему горячим, а оттого таким манящим, желанным.

— Я не могу без тебя, Аврора, — прошептал он, касаясь губами моей шеи, зная все точки на моём теле, с помощью которых он мог легко мной манипулировать. — И я знаю, что ты тоже не можешь без меня.

Это было истинной правдой. Каждое прикосновение его пальцев будило в памяти те воспоминания, когда мы были единым целым, когда он владел моим телом так, как не смел даже мой собственный муж.

Он сорвал с меня платье одним движением, и тонкая ткань скользнула на камни. Холодный ночной воздух обжег кожу, но его ладони тут же согрели меня, скользя по бедрам, животу, груди…

Он легонько прикусил мочку моего уха, и боль тут же смешалась с наслаждением.

Мы опустились прямо на песок, отдаваясь требующей своё страсти. Таурус вновь расправил свои могучие крылья, и они накрыли нас, создавая темный купол, внутри которого мы отдавались друг другу снова и снова…

Теперь уже море едва слышно билось волнами о скалы в такт нашим движениям. Я впивалась пальцами в спину любимого, чувствуя, как тот сгорает от желания, не в силах его удовлетворить до конца.

— Ты моя, — то и дело повторял он. — Моя навсегда…

Я не спорила, наслаждаясь нашей неистовой близостью.

А вокруг нас разливалась ночь с её ветром, морем и звёздами, и всё это сливалось в единый гимн нашей безумной страсти.

Глава 36

Просыпаться не хотелось. Тёплый ветер теребил спутанные волосы, подхватывая и бросая песчинки на наши с Таурусом нагие тела. Без устали мы занимались с Таурусом любовью всю ночь напролёт, и остались здесь же на берегу, так и не дойдя до дома. Силы были лишь на то, чтобы уснуть в объятиях друг друга, забывшись спокойным крепким сном.

Чайки кричали, кружа над морем в поисках добычи. Волна зависти к этим свободным птицам поднялась со дна моей души. Почему мы, люди, не могли так же вольно выбирать, что нам и когда делать? Напридумав себе тысячу обязанностей и правил, которым сами же неукоснительно должны были следовать, даже если они шли вразрез с собственным мнением и желаниями.

Я смотрела на спящего дракона, стараясь запомнить его таким, каким он сейчас был предоставлен мне. Нагое, идеальное тело, рельефная мускулатура, бронзового оттенка кожа… Нет, ни одному человеческому мужчине не представлялось возможным с ним сравниться. Второго такого просто не было, и я в какой-то степени понимала Алару, родители которой буквально подарили ей счастливый билет, заключив договор с родителями Тауруса на брак между их детьми.

Но дракон не любил свою навязанную невесту. И это Алара тоже должна была рано или поздно уяснить. Сейчас она хваталась за любую возможность, чтобы очаровать его, привязать к себе через постель или что-то иное. Но, в конце концов, её обязательно будет ждать горькое разочарование оттого, что супруг её попросту не любит, и она для него лишь пункт магического договора, который ни в коем случае нельзя нарушить, ибо это чревато последствиями.

Казалось, наша ситуация была безвыходной. И всё же сейчас, в последние минуты нашего пребывания вне навязанного нам мира, мы с Таурусом были счастливы. Пусть с горечью ожидания скорой разлуки, возможно, не на какое-то время, а на всю оставшуюся жизнь. Но именно поэтому эти драгоценные мгновения были так сейчас нам важны.

Когда он открыл глаза, то первым делом отыскал меня взглядом. Я не хотела одеваться, так же, как и он, пребывая в том чистом виде, в котором создала нас природа. Взгляд дракона тут же отяжелел и наполнился желанием, и он, не теряя возможности, тут же этим воспользоваться.

А после мы пошли в его дом, располагавшийся прямо в прибрежных скалах, что придавало ему ещё больше сказочности, а всему происходящему — нереальности. Как же здесь было уютно и светло! А открывающийся вид на море и вовсе завораживал. Я ни за что не хотела бы уходить отсюда добровольно. Наверное, я всегда мечтала о таком месте — тихом, безлюдном, располагающемся на природе. Рай или мечта — его можно было назвать, как угодно. А уж рядом с Таурусом это место и вовсе становилось чем-то священным, нереальным.

Мы позавтракали сухим пайком — видимо, дракон хранил здесь на всякий случай сушёное мясо и овощи, немного вяленых фруктов и запасы пресной воды. Это был самый лучший завтрак в моей жизни, и, видят боги, если бы у меня появилась такая возможность, то я бы осталась здесь навсегда.

Перекусив, мы вновь предались плотским утехам, Таурус ласкал меня и наслаждался моим телом, будто и в самом деле всё это было в последний раз. Я в свою очередь отдавалась ему со всей страстью, на которую только была способна, потому что в душе понимала: это конец. Скоро нас настигнет суровая реальность в лице Фредерика и Алары, и мы никогда уже не сможем быть так счастливы.

Но время шло и нужно было возвращаться. Рассвет уже вовсю властвовал над морем, превращая его в подобие неба, раскрашенного во все тона летнего утра. Мы оделись, привели себя в порядок, и на этот раз Таурус обратился в дракона полностью, став ещё больше, могущественнее и совершенно утратив человеческий облик. Но оттого меньше человеком он не стал.

Он пригнулся, приглашая меня забраться ему на спину. И мне вновь предстоял полёт — неземной, нереальный, но теперь уже не к мечте, а в обратную от неё сторону.

Ветер свистел в ушах, вырывая слёзы из глаз. Я вцепилась в рваные, заострённые края драконьей чешуи, чувствуя, как её шершавая поверхность обжигает ладони.

Таурус раскинул крылья — огромные, перепончатые, пронизанные тёмными прожилками. Каждый их взмах поднимал волну раскалённого воздуха, не способного меня обжечь. Его тело, покрытое коричневатой чешуёй с кровавым отливом, содрогалось подо мной, когда он взмахивал крыльями. По хребту тянулись острые пластины, а из