Истинная. Право первой ночи - Мария Александровна Ерова

грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Таурус — его грудь вздымалась от учащённого дыхания, а в глазах плясало адское пламя. Он был без плаща, в расстёгнутом камзоле, и по его взлохмаченным волосам было видно — он мчался сюда, не разбирая дороги.

— Аврора! — моё имя на его устах прозвучало как приговор.

Я вскочила с постели, сердце бешено колотилось в груди.

— Ты с ума сошёл⁈ — прошептала я, бросая взгляд на дверь. Где Фредерик? Кто-нибудь видел, как он ворвался? — Что ты делаешь⁈

Каролина, замешкав, всё же метнулась к двери, но выйти за неё не решилась. Таурус же даже не взглянул на неё. Его горящий взгляд пригвоздил меня к месту.

— Каролина, уходи, — резко бросила я горничной. — И любыми способами задержи Фредерика. Скажи… скажи, что я уснула и просила не беспокоить меня! Придумай что-нибудь… Совсем ненадолго…

О том, что его мог видеть ещё кто-то из прислуги, я и думать не хотела.

Каролина понятливо кивнула и юркнула в коридор, на ходу поправляя волосы. Я захлопнула дверь за ней и повернулась к Таурусу, дрожа от ярости и страха.

— Как ты посмел⁈ Если нас увидят…

Он заставил меня замолчать, шагнув вперёд. Дракон едва сдерживался.

Его пальцы впились в мои плечи, и я не стала вырываться.

— За что ты так со мной⁈ — проревел он мне в лицо. — Отвечай!

— Ты же сам отверг меня, когда объявил о женитьбе на… этой, — прошептала я, имея ввиду конечно же Алару. — Ты думаешь, я позволила бы тебе касаться меня после того, как ты ласкал её?

— Я всё тебе объяснил, — прошептал он, подходя ещё ближе.

Его дыхание обожгло мои губы. Но в этот же миг где-то внизу послышались голоса Каролины и Фредерика.

— Нам нужно поговорить, — заявил он вновь. — Только не здесь…

И, схватив меня в охапку и не спросив на то разрешения, он впервые в жизни на моих глазах расправил свои крылья — огромные, переливающиеся в лунном свете, с чёрно-багровыми кожистыми перепонками. Я вскрикнула, но звук потерялся в рёве ветра, когда его руки обхватили меня, и вместе со мной выпорхнул в окно, чтобы затем взмыть в чернеющее небо и после секунды страха подарить мне незабываемые часы восторга…

Глава 35

Я зажмурилась и вцепилась в своего похитителя так крепко, как будто от этого зависела моя жизнь. Вернее, так оно и было: высота, на которую меня поднял мой крылатый любовник, была огромной, и холод, что обдал меня, тоже был непривычным для этого времени года. Ледяной ветер хлестал по лицу, заставляя слёзы капать. Но я чувствовала, как под пальцами пульсирует горячая кожа Тауруса, и вскоре привыкла, и рискнула открыть глаза. Красота ночного Оклеанда не могла не вызвать восторг и чувство эйфории, даже в такой ситуации, в какой оказалась я.

Мы поднимались выше и выше, крылья рассекали ночную мглу, а город под нами превращался в диковинную россыпь золотых огней.

— Боишься? — голос дракона прорвался сквозь шум ветра, когда Таурус заметил, что я смотрю вниз.

— Нет! — ответила я ему, и это было истинной правдой. Ведь я никогда раньше не испытывала такого дикого восторга.

Страха и впрямь не осталось. Только эйфория, безумная и всепоглощающая. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, кровь кипела в жилах, а в животе ёкало от каждого мощного взмаха его крыльев.

Высота…

Мы летели над спящим городом, и я чувствовала себя богиней. Мои волосы — распущенные, непокорные — хлестали меня по лицу, смешиваясь с его дыханием. Он прижал меня крепче, и я ощутила всю его силу — каждую мышцу, каждый нерв, напряжённый от желания. Боги, какие это были ощущения! На какое-то время я забыла о всей той боли, что испытала по вине этого дракона, о всех обидах, недомолвках, недопонимании. Захотелось верить, что теперь всегда будет так: вечный восторг и небо, объятия любимого, свобода и красота всепрощающей ночи. Она прощала нам все грехи, измену, предательство, покрывало нас, словно нашкодивших детей, и ни в чём не укоряла. При свете дня, я была уверена, всё вернётся на свои места: чувство вины, стыд и прочие «правильные» чувства. Но сейчас я хотела наслаждаться полётом, даже не думая о том, что будет после.

— Ты дрожишь, — прошептал дракон, и его губы коснулись моей шеи.

— Да, — ответила ему я. — Но не от страха…

Мы неслись над рекой, и лунная дорожка дрожала под нами, словно живая. Ветер свистел в ушах, но я слышала только удары его сердца — ровные, мощные, будто металл ударялся о камень.

— Куда ты меня уносишь? — спросила я, наконец задавшись этим вопросом.

Дракон усмехнулся, и в его улыбке было что-то первобытное, хищное.

— Туда, где нас никто не найдёт, и никто нам не помешает.

Его ответ удовлетворил меня. По крайней мере, всё равно я ничего не смогла бы изменить, да и не хотела.

И вскоре мы достигли моря. Оно расстилалось под нами, чёрным и бесконечным пятном, посеребрённым лунным светом, а на самом краю, у скал, почти у самой кромки воды, стоял его дом. Нет, не дом, правильнее было сказать — логово. Каменное, древнее, с высокими арками и террасой, нависающей над волнами.

Мы приземлились на песок, и его крылья медленно сложились за спиной, вновь приобретая невидимость. Но руки он не разжал, всё так же крепко прижимая меня к себе. Какое-то время мы любовались открывшейся мне картиной, которую я видела впервые, ночным море, темнеющим горизонтом, и просто молчали. Мои ноги были босы, а потому я чувствовала ещё не остывший за день песок, и в прямом смысле слова наслаждалась этим ощущением.

— Теперь ты здесь, — прошептал на ухо мне Таурус. — И ничто тебя не спасёт.

Я закрыла глаза, чувствуя, как желание разливается по телу уже только от этой фразы дракона, и я вовсе не была уверена, что не нарушу все свои обещания, данные накануне самой себе. Слишком уж меня тянуло к моему истинному, который вскоре должен был стать чужим мужем.

И поэтому я должна была попытаться…

Сделав шаг назад, я разорвала наши объятия. Таурус недоумённо взглянул на меня, нахмурился, но словно затаился, ожидая моих дальнейших действий. Лунный свет лился серебром по камням, окрашивая все вокруг в мистические, почти нереальные тона. Море дышало, его волны с глухим рокотом разбивались о скалы, подбрасывая в воздух соленые брызги. Ветер вновь играл моими распущенными волосами, словно забавляясь. Дыхание Тауруса было горячим, неровным,