Взлетная полоса сердца - Айлин Грин

— Я не хочу вспоминать то время. И дело не в инвалидном кресле. Дело в тебе. Ты был замкнутым, злым. Ты вёл себя так, будто на тебя одного обрушился весь мир. И я не знала, как достучаться до тебя.

— Я помню. Помню, каким был тогда. Помню, как прогонял тебя. Как грубил. Как раз за разом отвергал тебя и твою помощь. И даже помню, как говорил, что лучше бы я погиб вместе со всеми.

— Ты не имел права так говорить. Особенно мне, — её голос слегка дрогнул. — Главное, что ты жив. Остальное не имеет такого значения.

— Я люблю тебя намного сильнее, чем ты представляешь.

— А любовь побеждает любой страх, — добавила она тихо.

А я удивленно посмотрел на жену.

— Хорошо, почти любой, — мягко улыбнулась она. — Но всё же — я сажусь с тобой в самолёт. Только с тобой.

— И за это я тебе благодарен. Я больше не тот, кем был раньше. Даже если ноги не будут меня слушаться, даже если я не смогу поднимать в воздух самолёт — я не сбегу. Ни от себя, ни от проблем. И не впаду в отчаяние. Потому что… Полёты для меня — целая жизнь. Я не могу этого отрицать. Но без тебя эта жизнь мне не нужна. Без тебя и без Каролины.

— Приятно это слышать, — хмыкнула Кейт. — И меня весьма радует, что слышу это не в свои девяносто лет.

— В девяносто я найду слова достойнее.

Я пошевелился и поморщился — чувствительность возвращалась, но вместе с ней возвращалась и боль.

— Ты можешь хотя бы сейчас полежать спокойно? Или тебя нужно привязать?

— И запереть дверь в палату, — мечтательно произнёс я. — Твои фантазии мне нравятся, вот только тебе придётся взять на себя…

— Марк! — Кейт рассмеялась. — О чём ты думаешь?

— Если я скажу, о чём я думаю, ты сама закроешь дверь. Но вообще, раз уж я временно нетрудоспособен и лежу, ничего не делая, я хотел с тобой обсудить нашу дочь.

— И её отношения с Леоном?

— Ты в курсе?

— А ты?

Я ухмыльнулся.

— Вот и поговорили. Не сказать, что в курсе. Но вижу. Вижу, как она смотрит на него украдкой. Слышу, как меняется её голос, когда она разговаривает с ним. Вижу, как она злится, когда он провоцирует её, но никуда не уходит.

— Ты думаешь, что?..

— Они как два магнита, — продолжил я, словно не слыша слова жены. — Притягиваются всеми силами. Но стоит им сблизиться — они тут же отталкиваются. Как будто боятся того, что может произойти.

— Я не хочу, чтобы Каролина страдала, — тихо прошептала Кейт.

— Я тоже. Но, кажется, без него она страдает больше. С ним — её глаза горят. Дорогая, Каролина — не ты. И не я. У неё свой путь. И мы не знаем, куда он её заведёт. Возможно, Леон импульсивный и взбалмошный, но он очень сильный. Возможно, именно он — та самая опора, которой не хватает нашей дочери.

— Очень хотелось бы верить в то, что ты прав.

— Я всегда прав, — невозмутимо отозвался я. — Я просто хотел попросить тебя — если ты заметишь, что наша дочь нуждается в разговоре, то только ты знаешь, как именно его начать.

Кейт молча кивнула. Она поняла, о чём я её просил. Потому что только у неё получается говорить с близкими так, чтобы они не закрывались. И только она знает о том, как страшно терять близкого человека.

Поэтому она чувствует, как найти ту самую нить — которая связывает страх и надежду, боль и любовь.

— А ты? — мягко сжала она мою ладонь. — Ты поговоришь с Томом? Или сразу с Леоном?

— Леон не нуждается в моих словах. Как и не нуждается в словах отца. Он нуждается в человеке, который будет смотреть на него, не требуя быть тем, кем он не является. Каролина увидела в нём человека. И с того самого момента Леон изменился. Он перестал вести себя, как ребенок. Иногда, чтобы стать настоящим мужчиной, рядом должна быть хорошая женщина.

— Женщина, — фыркнула Кейт. — Каролине всего лишь двадцать, а ты говоришь о ней так, как будто ей уже за сорок.

— Я не говорю о возрасте. Я говорю о силе духа. И у нашей дочери той самой силы хватит. Как однажды хватило тебе. Каролина не пытается изменить Леона. Не пытается сделать его кем-то другим. Она видит его. Чувствует. Так же видела и чувствовала меня ты.

— Я боюсь, — призналась Кейт. — Что такой, как он, разобьёт ей сердце. Или она разобьёт его.

— Или они оба разобьются о непробиваемые стены друг друга. Но иногда стены дают трещины, и сквозь них проникает свет. Я не знаю, справятся ли они. Но они достойны того, чтобы попытаться.

Воцарилось молчание, в котором я погрузился в воспоминания. О том, как когда-то я тоже был упрямым и уверенным в том, что против меня весь мир.

Рядом со мной была Кейт. Она не требовала от меня стать другим. Она не настаивала. Она ждала.

И сквозь тернистый путь ожидания привели её к тому, что у нас есть сейчас.

Глава 24 Леон

Каролина нашла меня в больничном коридоре — там, где не было никого. Только тишина и возможность побыть наедине с собой.

Я услышал позади себя шаги. Тихие и несмелые. Почувствовал запах её духов. И не оборачиваясь, произнёс:

— Нашла.

— Нашла, — тихо подтвердила она, подходя ближе и разворачивая меня к себе. — Ты не отвечал на мои звонки.

— Прости, — честно сказал я. — За сегодняшний день слишком много звонков. И информации. Боялся с тобой говорить.

— Расскажи мне, что случилось, — попросила она, пытаясь поймать мой взгляд.

Я глубоко вдохнул — воздух вокруг пах лекарствами, страхом и надеждой.

— Мы с Марком обсуждали моё будущее, — начал я говорить отстранённым голосом. — Небо было чистым — ни облачка, ни каких-либо других преград и помех. И вдруг… — я вздрогнул — вспоминать то, что случилось сегодня, было страшно. — Будто взрыв. Или скорее удар. Как будто какая-то сила взяла самолёт в свои руки и резко потянула его вниз. Марк пытался выровняться, пытался удержать управление, но удар повторился. Я был сосредоточен на приборах… И…

Я шумно выдохнул. Вспоминать — тяжело. А рассказывать это Каролине — ещё тяжелее.

— Продолжай, — мягко попросила она. — Я сильнее, чем ты думаешь.

Я кивнул и продолжил рассказывать:

— В этот самый момент Марк, видимо, ударился спиной. Я не видел — только понял это по тому, как