Взлетная полоса сердца - Айлин Грин

Решив, что это приглашение, я вошёл внутрь.

— Как ты узнал, что я стою за дверью? — без приветствия спросил я.

— Закрой дверь изнутри, — попросил Леон.

Тоже без приветствия.

— Закрыл, — кивнул я, поворачивая ключ в замке.

— Ты слишком громко думаешь и дышишь, — не поворачивая головы, заговорил Леон. — И это раздражает.

— Леон, я хотел…

Брат резко развернул кресло, столкнувшись со мной взглядом.

— Очевидно, объяснить, зачем ты влез в мою жизнь и попытался испортить то, над чем я работал годами?

— И это тоже.

— Тоже? — ухмыльнулся Леон. — То есть это не основное?

— Ты можешь меня выслушать?

Брат вздохнул и встал со своего места. Он отвернулся к окну и тихо заговорил первым:

— До того, как ты побежал к отцу с громкими признаниями о том, что твой брат занимается не тем, чем должен, я даже и в мыслях не мог допустить, что ты на это способен. Тем более, что этот проект никаким образом не задевал тебя.

Я смотрел на спину брата, отчётливо понимания — он не злится. Он обижен. Я понял это по тому, каким тоном он говорил, как опускались его плечи… И по тому, что он не оборачивался. Будто не желая меня видеть.

— Сначала я подумал, что это сделала Каролина — она была единственной, с кем я поделился подробностями. И я едва не разрушил то, что едва начало зарождаться между нами. Но потом я узнал, что Каролина поделилась с тобой — ты хитрым способом выудил эту информацию.

— Это не так, — тихо произнёс я. — Точнее не совсем так.

— А как? — брат всё же развернулся. — Ты хотел, чтобы я тебя выслушал? Что ж, я готов. Ответь мне на вопрос — почему?

— Потому что я завидовал тебе, — бросил я с заметной злобой. — Да, Леон! Не притворяйся, что не замечал и не знал этого! Всю свою жизнь я был лишен внимания родителей — они занимались тобой. У тебя было всё! Точнее у тебя и сейчас есть всё. И тебе этого мало. Ты всегда идёшь наперекор семье. Тебя никогда не устраивает положение дел. Ты получаешь, всё о чём другой мог бы только мечтать — внимание родителей, их вера в то, что ты станешь лучшим. А я? Я просто тихий и спокойный брат, который не доставляет проблем.

Леон молчал. Его лицо было непроницаемым, но в глазах появилось что-то новое — не злость, а скорее понимание.

— Когда я узнал о твоём проекте и о конкурсе… — продолжил я, чувствуя, что голос дрогнул. — Я подумал — ну вот опять! Опять Леон делает то, что хочет, и получает всё! Я не знаю, хотел ли я тебе навредить. Скорее я хотел, чтобы на меня обратили внимание. И немного притормозить твой отъезд.

— Отъезд? — удивился брат. — Я всего лишь подал заявку на конкурс. Захотел получить шанс. Я даже не уверен, что у меня получится. И что я смогу всё бросить и уехать. Ты думал, что рассказав о проекте отцу, ты станешь лучше?

— Я не знаю, о чём я думал! — воскликнул я. — Я был зол. На себя, на тебя. На ситуацию в целом. На то, что девушка, которую ты столько лет мучил своими дурацкими шутками, стала смотреть на тебя так…

Леон подошёл ближе, и я замер в ожидании упрёков, насмешек или гнева. Но вместо этого он положил мне руку на плечо.

— Роберт, — сказал он мягко, — тебе казалось, что у меня есть всё. А я всю жизнь считал наоборот. Ты делал то, что хочешь. Все эти годы. Отец не давил на тебя, не заставлял ввязываться в авиационную карьеру. Ты свободен. И всегда был свободен.

Я фыркнул.

— Свобода? Ты это так называешь? Я не свободен, Леон. Я запасной вариант — на тот случай, если вдруг ты откажешься, отец вспомнит, что есть я. И подумает, как он может использоваться меня для своих целей.

— Ты думаешь жить под гнётом чужих ожиданий лучше? Каждый день слышать: «ты должен», «ты обязан», «ты сделаешь». Порой мне казалось, что я задыхаюсь. И единственным способом стал бунт. Быть невыносимым, как говорит Каролина. Иначе я бы растворился в том, кем меня хотели видеть. А так у меня всегда была цель… Возможно, она не оправдается. Но я хотя бы попробовал.

Между нами повисло молчание, но тишина не давила, а умиротворяла. Не нужны были слова извинения. Сейчас, кажется, между мной и братом родилось взаимопонимание. Я думал, что я пленник — человек, живущий в тени будущей славы брата. Но, оказывается, Леон тоже был заперт в клетке. Только её прутья всегда казались мне золотыми.

— А сейчас я хочу задать тебе ещё один вопрос, — Леон пристально посмотрел на меня, и я уже знал, что его интересует. — Это касается Каролины.

— Я понял, — кивнул я. — Я надеюсь, что не испортил ваши отношения своим поступком?

— Нет, — покачал он головой. — Если между нами что-то есть, то это не разрушить. А если нет — то и бороться не за что. Но я хочу знать, что у тебя с ней?

Вот тот самый вопрос. Которого я боялся. Потому что ответив на него честно, мы с братом станем по разные стороны от стены. И начнётся борьба за чувства этой девушки. А я не хотел борьбы. Но в то же время обещал себе стать другим. И больше не лгать. Поэтому тяжело вздохнув, ответил честно:

— Она мне нравится, Леон. Возможно, больше, чем я думаю. Не буду врать — я старался привлечь её внимание, проводить с ней как можно больше времени. Сначала стать ей другом, опорой и поддержкой, а потом… Её внимание привлёк ты.

Брат рассмеялся.

— Если бы год назад мне кто-то сказал, что у нас с тобой будет одна девушка на двоих, я бы рассмеялся. Почему именно она, Роб?

— Задам тебе тот же вопрос, — отмахнулся я. — Ты же считал её занудой?

— Я ошибался.

— А я, кажется, долго не мог себе признаться.

— Значит, я был прав, — Леон нахмурился. — Сначала я думал, что мне кажется… Но теперь вижу — не казалось. Почему же ты молчал? Почему раньше не подошёл к ней?

— Потому что она была слишком закрытой, молчаливой… А когда она открылась с новой стороны, с ней уже начал сближаться ты. И тогда стало поздно что-то менять.

— Ты мог бы сразу сказать мне…

— Ага, — хмыкнул я. — Что именно?«Брат, отвали, она мне нравится»? И