Взлетная полоса сердца - Айлин Грин

— Как ощущения? — спросил он, поворачиваясь ко мне. Самолёт уже набрал нужную высоту, и на смену рукам Леона пришёл автопилот.

— Невероятно, — выдохнула я. — Я даже не знаю, какими словами это описать…

— Не нужно описывать, — он посмотрел на меня так, что по спине пробежала мелкая дрожь. — Просто чувствуй.

И я чувствовала. Только кажется не то, о чём говорил Леон.

Я чувствовала его взгляд, который несколько секунд назад скользил по моему лицу. Чувствовала, как бьётся сердце каждый раз, когда он улыбается.

Смотреть на мир из кабины пилота — это тоже особенное чувство. То, которое не каждому дано испытать. Ты не просто смотришь в иллюминатор… Ты будто управляешь небом. Летишь. Паришь над облаками, проблемами…

Я задумалась о том, почему Леон так отчаянно желал бросить это дело. Как можно бросить эту свободу и променять её на что-то ещё?

Я наблюдала за тем, как слаженно работали Марк и Леон — как единый организм. Смотрела на их движения и в какой-то момент обратила внимание на странное поведение Леона.

Он крутил головой, часто моргая. Несколько раз тёр глаза и снова моргал.

— Леон, всё в порядке? — тихо спросила я.

— Да, всё в норме, — отмахнулся он, но в голосе я уловила напряжение.

Я пристально наблюдала за ним ещё несколько минут — его движения стали медленнее. Взгляд — рассеянным. Он снова часто моргал, словно пытаясь сфокусироваться.

— Леон, — я коснулась его плеча. — Что-то не так?

Он молчал, уставившись в одну точку, и с каждой секундой мне становилось всё страшнее.

— Марк, — медленно проговорил Леон, — у меня что-то со зрением. Оно мутнеет.

Отец среагировал мгновенно.

— Возвращаемся в аэропорт. Управление возьму на себя.

Мир вокруг меня замедлился. Я смотрела попеременно то на сосредоточенное лицо отца, то на Леона, который был бледным. Его руки дрожали. С ним точно что-то было не так. Случилось что-то серьёзное.

— Леон, — мягко позвала я, стараясь не подавать виду, что нервничаю. — Что ты видишь?

— Вижу всё, но порой контуры расплываются. Как будто смотришь сквозь туман.

Я почувствовала, как сжалось от страха сердце. Не за себя, не за полёт. За него.

— Леон, скажи мне, когда ты последний раз нормально спал? — внезапно спросил его отец. — И спал ли вообще?

— Когда-то спал, — кивнул Леон. — Но плохо.

— Ты же знаешь регламент?

— Знаю, — буркнул Леон.

— Без справки от окулиста путь на борт самолёта теперь тебе закрыт.

— Отец! — возмущённо воскликнула я. — Как ты можешь сейчас говорить об этом?

— Не вмешивайся в наши дела, Каролина, — отрезал отец. — Пилот несёт ответственность не только за свою жизнь. Но и за чужие жизни. Я не имею права подвергать опасности ни себя, ни Леона. Ни уж тем более пассажиров.

В глубине души я понимала — отец прав. Но сейчас мне хотелось бунтовать. Вместо того, чтобы посочувствовать… Он был строг, даже немного груб. И слишком холоден.

Или мне так казалось только лишь потому, что в дела вмешались чувства?

Мы вернулись в аэропорт раньше времени, и вышли из самолёта, каждый храня своё молчание. Лишь покинув здание аэропорта, отец строго посмотрел на нас обоих:

— Понимаю. Вы оба сейчас расстроены и считаете, что против вас весь мир. Но прошу вас услышать голос разума. Или хотя бы мой голос — Леон, тебе в любом случае нужно сходить к врачу.

Отец немного помолчал и обернулся ко мне:

— А тебе, Каролина, проконтролировать его поход. Или, по крайней мере, заставить его это сделать.

С этими словами он развернулся, оставляя нас наедине.

Холодный ветер трепал мои волосы. От переживаний я не сразу поняла, насколько замёрзла. Зато заметил Леон.

— Ты дрожишь, — тихо произнёс он, накидывая мне на плечи куртку. — Почему ты так легко одета?

— Потому что куртка осталась в кабине самолёта, — так же тихо ответила я. — Я слишком переживала, чтобы вспомнить о такой мелочи.

Его куртка была тёплой и пахла мятой и табаком. И этот запах показался мне сейчас самым родным и уютным.

— Переживала? С тобой в кабине был лучший пилот и его ученик. Даже с мутным зрением я бы сумел посадить этот самолёт.

— Я переживала не за самолёт, Леон. А за тебя.

Он выдохнул и притянул меня к себе, а я уткнулась в его грудь, слушая ритмичное биение его сердца.

— Не бойся, — прошептал он, обнимая меня крепче. — Всё в порядке. Стресс и усталость часто дают о себе знать такими проблемами.

— Обещаешь, что сходишь к врачу? — попросила я.

— Обещаю, — отозвался он. — Завтра же. С самого утра.

— Договорились, — я поёжилась. — А сейчас я хочу лишь одного.

— Поскорее добраться до машины, чтобы согреться?

— Поскорее добраться до твоих губ и поцеловать тебя, Леон Нойманн.

И едва ли его дыхание коснулось щеки, а губы коснулись моих, я почувствовала, что уже согреваюсь. Одним его присутствием в моей жизни.

Глава 29 Леон

На следующее утро

В кабинете врача пахло антисептиком, лекарствами и чем-то ещё. Чем-то неуловимо тревожным. Я сидел на жёстком стуле, сжимая и разжимая кулаки. Отчаянно старался не смотреть на стены — они были белыми. А белый цвет всегда ассоциировался с больницами. С тем, от чего хотелось убежать как можно дальше.

— Итак, Леон, — врач отложил мою карту и посмотрел на меня поверх очков. — Расскажите, пожалуйста, ещё раз — когда вы впервые почувствовали, что видите хуже, чем раньше? И что именно произошло в тот момент?

— Вчера во время очередного рейса перед глазами появился туман. Картинки расплывались, порой удваивались контуры. Всё началось внезапно. Так же внезапно прекратилось.

— Это случилось один раз или повторилось позже?

Он посмотрел на меня в упор, и я почувствовал, как по спине ползёт холодный пот.

— Один раз. Сейчас всё в порядке.

— А до этого были подобные симптомы?

Я замялся и задумался. Были. В тот самый день, когда произошёл инцидент с Марком. Но тогда я списал всё на стресс и усталость. И на то, что мозг категорически отказывался воспринимать реальность.

— Нет, — соврал я. — Это случилось впервые.

Он нахмурился, полистал карту ещё раз и достал фонарик.

— Посмотрите на меня. И не моргайте.

Я послушно подчинился, чувствуя, как свет режет глаза. Смотрел вправо, влево. Потом вверх и вниз.

— Следите за движениями моих пальцев, — попросил врач.

Потом я закрыл один глаз, второй.

Голова начала кружиться от яркого света.

— Скажите, пожалуйста, что со мной? — нетерпеливо спросил