Развод: Проживу без тебя! - Зина Зиночкина

мысль пришла ко мне вместе с первыми лучами воскресного рассвета. Не сейчас. Нельзя давить на женщину, которая только что выбралась из капкана. Но я закажу кольцо. Мастер должен иметь план.

Воскресное утро в моем доме было странным. Непривычным. На кухне шумел чайник, и Варя, одетая в мой огромный шерстяной свитер, который доходил ей до середины бедра, пыталась соорудить завтрак. Она выглядела заспанной, с растрепанным каре, и это было самое красивое зрелище, которое я видел за последние годы.

Я зашел на кухню, чувствуя себя неуклюжим медведем в собственной берлоге.

— Варя, — позвал я её.

Она обернулась, улыбнувшись так светло, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Артур, спасибо за камеры. Я не знала…

— Моя работа — обеспечивать бесперебойное движение, — я подошел ближе, желая коснуться её, но в этот момент мой телефон в кармане брюк завибрировал.

Я достал его. Сообщение от Игоря, моего знакомого юриста, которому я вчера «заказал» полную проверку деятельности базы Сюсина.

«Артур, привет. Тут такое дело… Твой подопечный Стасик заигрался. На базе вскрылись не просто „ошибки в отчетах“, о которых шептались. Там недостача на несколько миллионов. Дядя Леоноры, похоже, решил сделать Стаса козлом отпущения за свои собственные грехи, но факты бьют по Стасу. По накладным он лично отгружал товар, который растворился в воздухе. Там пахнет реальным сроком за хищение в особо крупном. Твоя Варвара всё еще официально его жена? Если да — пусть бежит в загс завтра в восемь утра. Если его арестуют до развода, на её имущество, включая бизнес и квартиру, могут наложить арест для обеспечения иска предприятия. Сюсин — человек злопамятный, он её по миру пустит просто из принципа».

Холодный пот выступил у меня на лбу. Пистоны в моем мозгу сработали мгновенно, выстраивая новую логическую цепочку. Стас не просто изменник. Он — смертник, который может утянуть Варю за собой на дно.

Я посмотрел на Варю. Она стояла с чашкой чая, глядя на меня с нежностью и доверием. Она еще не знала, что её «новая жизнь» висит на волоске от уголовного дела её недоноска-мужа.

— Варя, — мой голос стал жестким, профессиональным. — Завтра в восемь утра ты должна быть у дверей ЗАГСа. Нам нужно ускорить развод любыми средствами. Прямо сейчас мы едем к Семену Михайловичу.

— Артур, что случилось? — она поставила чашку, и я увидел, как страх снова начал затапливаться в её глазах.

Я подошел и взял её за плечи.

— Стас допрыгался. Твой бывший муж — вор, Варя. И если мы не отсечем его от твоей жизни юридически в ближайшие сорок восемь часов, он похоронит под своими долгами и твою дачу, и твой «Ландыш», и твое будущее.

Я видел, как она побледнела, но не сломалась. Её челюсть упрямо выдвинулась вперед. Огонь в медных волосах словно вспыхнул ярче.

— Значит, мы его отсечем, — ответила она.

Я кивнул. Мой план с кольцом отошел на второй план.

Глава 24

Понедельник начался в восемь утра с гулкого звука печати, ударившей по бумаге в кабинете районного ЗАГСа. Этот звук отозвался у меня в самом позвоночнике — сухо, окончательно, как выстрел в воздух, после которого бежать уже некуда, да и не нужно.

Рядом со мной, заполняя собой тесное пространство коридора, стоял Артур. От его куртки пахло морозом и той самой надежностью, которую не купишь ни за какие бонусы Павла Аркадьевича. Он не лез с советами, не пытался держать меня за руку перед дверью кабинета, но я кожей чувствовала: стоит мне пошатнуться, и эта гранитная скала просто не даст мне упасть.

— Всё, — я вышла в фойе, сжимая в пальцах копию заявления на ускоренное расторжение. — Через месяц я официально перестану быть Зиминой.

— Ты перестала ею быть в ту ночь, когда закрутила кран, — Артур приоткрыл тяжелую входную дверь, пропуская меня вперед в ноябрьский туман. — А бумаги — это просто металлолом, который нужно сдать в переработку. Поехали, тебе сегодня нельзя опаздывать.

Он вез меня к «Спутнику», и я смотрела на свои руки. На безымянном пальце всё еще виднелась та самая бледная полоска, но теперь она не казалась шрамом. Скорее — местом, где кожа наконец-то начала дышать. В сумке лежала папка с документами от Семена Михайловича. Стас еще не знал, что его попытка вломиться в Сосновку зафиксирована на три камеры, а его «чеки на окна» уже изучаются как доказательство подлога.

Но стоило мне переступить порог торгового центра, как воздух, до этого казавшийся прозрачным и легким, вдруг стал вязким и сладким до тошноты.

Я подошла к своему «островку» и замерла.

Прямо напротив моего «Ландыша и Корицы», через узкий проход, за ночь вырос еще один кондитерский прилавок. Он был вызывающе аляпистым: розовый пластик, золотые вензеля и кричащая вывеска: «СЛАДКИЙ РАЙ: ТРАДИЦИИ И КАЧЕСТВО».

Но ударило меня не оформление. Ударил запах. Тяжелый, химический дух синтетического ванилина и дешевого маргарина — тот самый запах, который годами преследовал меня в подсобках «Эконом-Корзины».

А за прилавком, в накрахмаленном белом чепчике, сидела Светлана Петровна. Моя бывшая заведующая. Та самая, что подписала мою «недостачу» в обмен на благосклонность Сюсиных.

— Доброе утро, Варечка, — пропела она, увидев меня. Её глаза, маленькие и хитрые, масляно блеснули. — Соседствуешь? А я вот решила… зачем на дядю работать, когда можно самой? Решила людям настоящую еду дать, народную. По доступным ценам, а не по твоим… «ресторанным».

Я медленно зашла за свой прилавок. Мой отполированный Артуром бук казался сейчас слишком хрупким против этой розовой пластиковой крепости. На витрине Петровны стояли торты. Уродливые, узнаваемые копии моих десертов. «Вишня в снегу» вместо моей «Зимней вишни», капкейки, украшенные жирными розами из растительных сливок.

— Это мои рецепты, Светлана Петровна, — тихо сказала я, открывая свой холодильник. — Те самые, что я отрабатывала в подсобке, когда вы просили «сделать что-то эдакое для своих».

— Рецепты? — Петровна громко рассмеялась, привлекая внимание первых посетителей. — Мука, сахар и яйца — это общая собственность, Варя. А то, что ты там себе напридумывала… Посмотри на ценники. У меня торт — пятьсот рублей. У тебя — полторы тысячи. Как думаешь, к кому пойдет простая женщина из нашего района? К тебе, «звезде» с медными волосами, или ко мне, честной хозяйке?

Она была права в одном: цена била наповал. Люди в «Спутнике» не были богачами. Они считали каждую сотню. Я видела, как покупатели останавливались у моего островка, вдыхали аромат настоящей корицы, смотрели на мои карамельные ландыши… а потом переводили взгляд