Сборник романтических новелл - Мари Соль

«С другой стороны, почему бы и нет?», — размышляла она. Теперь, когда даже другие заметили, что она похудела, можно было одеться эффектно, завить волосы, сделать мейкап...

Проходя мимо зеркала, Ира застыла. Взглянула в упор. В профиль чуть выпирает живот. А уж грудь, и подавно! Но если втянуть, если выпрямить спину, поставить себя на каблук. На удобный, широкий каблук! Не на шпильку. Вдруг, они будут гулять?

Она сделала шаг и отставила ногу. Как фотомодель на обложке любимого глянца. Ведь она же красивая женщина! Ну, чего стрессовать понапрасну? Вдруг Миша любит таких, пышнотелых? Таких, чтобы «кровь с молоком»...

Мимо прошествовал их гендиректор. Ира как раз крутанулась на месте, откинула волосы, глядя на то, как они рассыпаются сзади каскадом.

Владлен Станиславович, дядька высокий и статный, пропел, проходя мимо:

— Уууух! — и ударил ладонью себя по бедру. Словно лошадь пришпоривал.

Ира смутилась, щёки стали пунцовыми. Она запоздало кивнула ему:

— Здрасте.

— И тебе здравствуй, Ирочка! Выглядишь очень, — он поднял вверх большой палец, оценив её «классом».

— Вы тоже! — ответила Ира вдогонку. Директор в ответ засмеялся, спеша.

Он был красивый и статный. Вот только... женат. Да и жёсткие Ирины правила не позволяли ей «делать любовь» с кем угодно, пусть даже с директором. Работа себе! Удовольствия — после.

Ира, ещё раз взглянув на своё отражение в зеркале, издала тяжкий вздох. Не отнять! У мужчин за сорок она всегда вызывала неподдельный, живой интерес.

Глава 6

Михаил сообщил ей число и время приезда. И даже выслал билет, в подтверждение того, что не врёт. И действительно, скоро приедет в её родной город, на выставку. Якобы по делам, а сам тем временем жаждет увидеть её.

«Увидеть», — думала Ира. Внутри нестерпимо болело: «Как быть?». Отказать ему в этом она не могла. И решила пойти на вокзал. Предъявить себя сразу, как есть. И увидеть реакцию.

Заблаговременно Ира собралась. Ещё накануне придумала, что наденет. Платье, естественно! Повод такой. И платочек на шею. Платочек был символом. Миша узнает её по платочку. Если узнает вообще...

«А я буду с вот таким рюкзаком», — он прислал фотографию сумки. Это был тот самый рюкзак, с которым он ходит в горы. Ярко-жёлый, как солнце, как манго, как яркий кленовый листок.

«Узнаю эту сумочку», — заметила Ира.

«Да! Мой рюкзак. Со мной повсюду», — написал стоматолог, — «Я буду тебя очень ждать».

Ира зажмурилась. Очень...

«Была, не была», — решила она, одеваясь. Собиралась, как будто на бал. Всё предусмотрела! Удобную, но элегантную обувь. И сумочку в тон. И причёску такую, как в фильмах тридцатых годов. И платье ей шло. Очень шло! А шарфик служил дополнением.

Даже в такси Ира щупала шарф, узелок на котором служил путеводной звездой.

«Я смогу, я признаюсь ему», — убеждала себя. Ловя в зеркале взгляды водителя.

— Главное, нам в аварию не угодить! — усмехнулся в усы добродушно.

— Что случилось? — воспрянула Ира.

Он ещё раз посмотрел на неё:

— Уж больно красивая барышня села на заднем сидении. Отвлекает меня от дороги своей красотой!

Ира смутилась:

— Спасибо.

Красота её в этот день напряжённо ждала непредвзятой оценки того, кто действительно должен её оценить. Ира старалась не вспоминать! Но волей-неволей всё равно возвращалась к его фотографии. Высокий и сильный, широкие плечи и плоский живот. А она? А какая она на том, уворованном снимке? Тоже стройная, хрупкая. Не девушка. Просто — мечта.

Она вышла возле вокзала, и каблучки застучали по плитке, вознося её вверх, в направлении места, куда прибывают междугородние поезда. Было ещё полчаса до прибытия. Ира сходила в туалет и проверила, всё ли в порядке. На смартфоне прилетело послание:

«Я подъезжаю».

«А я...», — озадачилась Ира, глядя в зеркало.

«Я уже здесь», — написала она.

Он прислал поцелуй, подписав: «Скоро реально тебя поцелую».

На глаза навернулись слёзы. Поцелует, ну как же? Побрезгует, чтобы её целовать! И даже не в прыщике дело, который ей так и не удалось должным образом скрыть. В ней самой... Она — врушка! Обманщица, решившая прикинуться кем-то другим. Вот этого он не простит. И уедет обратно в свой город. И больше не станет звонить и писать.

«Я голодный, как зверь! Пообедаем где-нибудь?», — предложил в переписке.

Ире подумалось снова, что он прочитал её мысль. Она ведь с утра не поела! Одну только булочку с маслом и чай. Боялась, живот не сумеет втянуть. И убежать, если что, не сумеет...

Ей стало совестно за свою трусость. А может быть, он не такой? Не такой, как другие. И судит людей не по внешности. Ведь он же общался с ней так... Так открыто, так искренне! Не может всё это пройти.

Ира вышла наружу. Минуя людей, она двинулась к центру платформы. Туда, где, если судить по билету, был Мишин вагон. Рука то и дело возвращалась к шарфу. Как будто в нём заключалась какая-то сила, которой Ире так не хватало внутри. Она стояла, опасливо глядя туда, где уже симафорил огнями прибывающий поезд. Пока ещё тёмная точка, и вот, он становится ближе и больше. И волна обдаёт всех стоящих внизу. Шум прибытия поезда, лязг тормозов.

Ира вскинула голову, сердце стучало сильнее и громче. Она буквально вцепилась в него, в этот шарф. Он, наверно, стоит в числе первых? Готовится выйти? Увидеть её...

Когда вагоны застыли, то на перроне её уже не было. Были разные прочие девушки, женщины. Но только не она! Ира мчалась, как будто он гонится следом. Там, за пределами старых дверей, она села в такси. И даже не спрашивая водителя о цене, бросила нервно:

— В центр! Скорее!

— Что за спешка, родная? Сейчас поедем. Дай мне хоть завестись, — покряхтел мужичок.

Ира прижалась спиной к шершавой глади сидения. Руки дрожали, в висках билась мысль: «Он сейчас там, на перроне. С этим жёлтым своим рюкзаком». А она? Она здесь. Она просто сбежала. Но вернуться туда не могла! Продолжала сидеть, когда такси тронулось. И уже на пути от вокзала до центра развязала удушливый шарф.

Глава 7

Прошло пару дней. И сообщения Миши, звонки и вопросы остались за кадром её повседневности. Ира жила, как обычно. Ждала, когда боль перестанет её накрывать каждый раз с головой, когда видела жёлтые сумки и сумочки, жёлтые зонтики, жёлтый цветок. Жёлтый цвет раздражал! Навевал непонятные чувства. Ей было и больно и радостно. Больно потому, что его