Сборник романтических новелл - Мари Соль

Барсик игрался с хвостом, ветерок приносил в её мир запах свежей травы. Накануне косили и кучки её продолжали лежать, источая приятный вкус лета.

«Как же я рад, что ты — это ты. Настоящая ты мне нравишься больше», — пришло сообщение.

«А с братом познакомишь?», — она подмигнула ему.

«Вот уж не знаю!», — прислал он суровую рожицу, — «Я, кажется, уже начинаю тебя ревновать».

«А я кота взяла, рыжего. Барсик зовут», — Ира сфоткала котю.

«А камеру починила?», — спросил Михаил.

«Какую камеру?», — не поняла Ира.

«На смартфоне. Хотел позвонить тебе, с видео».

Ира хихикнула, вспомнив ещё один свой безобидный обман. Нажала на вызов и включила значок, обозначающий камеру.

Глава 1

Лидия Семёновна, к своим почти пятидесяти годам, нечасто бывала на море. Так уж вышло, что муж её был не ездок! Максимум мог на рыбалку. Но Лидия Семёновна рыбачить не любила, как и потрошить привезённый мужем улов. Так что добраться куда-нибудь, дальше речушки, могла в компании подруг. Как назло они, все как одна, отдыхали с мужьями.

На счастье семейства, у них была дочь. Бесталанная, крупная, внешне не слишком красивая, Маша. Но дочку любили, лелеяли оба родителя. Так как больше родить не могли. Не случилось! И Лида всегда потакала желаниям дочки. Хочет мальчика? Будет ей мальчик. Благо, что муж был чиновником, и раздобыть мог любые контакты. Хочет быть краше всех на своём выпускном? Мать закажет швею из Италии, платье пошьют, что у подружек челюсть отвиснет от зависти.

Единственное, в чём разошлись их с дочерью взгляды, был вопрос поступления в ВУЗ. Мама с отцом прочили Маше карьеру госслужащей. Уж очень хорошее место! Не пыльное, хлебное. Всегда под присмотром отца. Но Манюня решила, что хочет играть. Быть актрисой!

— Ну, с чего бы? В роду никого не играло на сцене! Да и это же бред! Лицедейство. За это казнили в средние века, — пыталась воззвать к её разуму мама.

Но дочка впервые была непреклонна. И даже готова была выйти замуж за мальчика, которого ей подобрали родители. Тот был застенчив, но очень хотел подружиться с семьёй, стать приближённым отца и сделать карьеру политика.

— Мамочка, ты не понимаешь! — упорствуя, Машенька гнула своё, — Это искусство! За это людей превозносят, а уж никак не казнят.

— Это ты не понимаешь, родная, — в слезах обращалась к ней мать, — Быть актрисой — обречь себя вечно искать амплуа. Ну, кого же ты будешь играть? Ведь не главные роли!

— Почему же не главные? — Маша смотрела кино и любимейшей из современных актрис у неё была Мелисса Маккарти, — Вот Мелису Маккарти дважды номинировали на премию Оскар!

— И что? Ни одной не получила в итоге? — издевательски фыркала мама.

Отчего Маша хмурила бровки, а те у неё были очень густыми, в отца:

— Мамуль, ты рассуждаешь предвзято. Сейчас не хватает таких типажей, как у меня. Не худышек, а настоящих, простых, русских женщин.

Не отнять, в чём-то Манюня была неизменно права. Типажей не хватало! Повсюду, как говорили в фильме: «Одни сэмочки, да эмочки». А простую, типичную женщину некому сыграть. Вот только Лида Семёновна никак не хотела видеть свою ненаглядную Машу в роли простой и типичной. Ведь Манюня совсем нетипичная и непростая.

— Машуль, может, ну его? — смягчалась она, — Ведь расстройство одно! Ну, все нервы истрепишь?

— Истреплю! Оно стоит того! — убеждённо кивала Манюня и готовила свой монолог.

Конечно, экзамен она провалила. Но, когда комиссии стало известно, чья Машенька дочь, то они изменили решение.

— Я, конечно, возьму её, но…, - объявил «по секрету» ведущий артист-театрал, — Вы же понимаете, что дальше ей придётся самой? Ведь у нас не положено в театре, по блату.

— Ваша правда, — сказала в ответ её мать. В её интересах как раз было, чтобы сложилось не так, как Манюня хотела. Чтобы хоть кто-то сумел объяснить, что игра — не её! Вот сыграет пару раз «молчаливый гриб в пятом ряду молчаливых грибов», и успокоится. Вернётся под крылышко матери, станет учиться в нормальном, проверенном ВУЗе.

— Вы уж построже с ней, — сокровенно шептала она.

— Вы серьёзно? Построже? — удивлялся артист-театрал.

В итоге Манюне давали сыграть молчаливых грибов. А она так рвалась к драматизму. И буквально его источала! Возвращалась домой вся в слезах. Говорила матери:

— Разве я плохо играю? Я даже заплакать могу на заказ! Вот, — и принималась рыдать безутешно. Отчего материнское сердце рвалось. Ведь могла посодействовать. Связи и прочее. Вот только зачем?

Пару курсов она отучилась. Впитала в себя атмосферу актёрского ВУЗа. И даже встречалась с парнями-актёрами. Те, правда, были с ней просто из жалости, не из любви. А Манюня, доверчивый глупый ребёнок, видела в каждом из них свой оплот.

— Маменька, я так люблю его! Гриша — талант. Он играет на сцене, — говорила она, возвращаясь домой.

Когда этот «талант», предпочтя ей другую, шёл дальше, Манюня опять убивалась на широкой материнской груди.

— Все они сволочи, — гладила мама волосики Маши. Те были тонкими, словно пушок.

И вот, после очередной «любви», от которой дочь так исстрадалась, что даже скинула пару кило из привычных восьмидесяти. Мама решила, что нужно поехать на море! Отдохнуть и насытиться солнцем. Загореть и наесться тропических фруктов. И в качестве места для отдыха ею был выбран Таиланд.

Малолюдный тропический остров сулил им спокойствие и благодать. Сама Лидия Семёновна уже не решалась подставлять своё тело лучам. Но дочурка лежала на солнце, не глядя на маму.

— Доченька, мажься! — велела ей мать.

И Машенька мазала жирно, обильно. И покатые плечи, и полный живот и широкие бёдра. Всё мазала! После ложилась, надеясь, наверно, что солнце избавит её от жиров.

Их отель был шикарным. Впрочем, как все находящиеся здесь! Отелей было немного, и каждый имел выход к морю и собственный пляж. Их пляж был самым красивым. На окраине острова, в плену у раскидистых лиственных крон и изогнутых пальм. И прибой здесь был краше всего! Монотонный, лазурный. Прозрачный, как будто слеза.

Лидия Семёновна с упоением делала фото всего. В том числе Машеньки.

— Сфотографируй мамочку на фоне моря, — просила она.

— Мам, ну, я загораю! Сейчас солнце уйдёт!

— Не уйдёт, — напирала она.

И Манюня, поднявшись с большой неохотой, принималась вершить фотосессию мамы в прибрежных волнах.

В этот день, завершив ранний завтрак, они вышли на пляж, оказавшись практически первыми. Здесь, под зонтами, все были знакомы! Кто зря не осилил бы этот курорт и отель. И приличные