Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

О да! Мы с парнями буквально вздрагивали , когда он бился о камни, скатываясь кубарем с обрыва. И… — Эдвард слегка прикусывает губу, неуверенно смотря на Наталию. — Я тоже чуть не упал с него…

— Что? — с ужасом в глазах прикрывает рот рукой Наталия.

— Я не видел его. Обрыв был закрыт травой.

— Господи, Эдвард…

— Хорошо, что Питер с Даниэлем вовремя подоспели. А иначе бы все кончилось ужасно.

— Нет-нет… — Наталия снова издает пару еще более громких всхлипов и носом утыкается в плечо Эдварда, который мягко гладит ее по голове. — Этого не может быть…

— Успокойся, радость моя, со мной ничего не случилось.

— Ты мог умереть… — дрожащим голосом произносит Наталия. — А если бы ты действительно упал с высоты? Если бы Даниэль и Питер не успели помочь тебе? Я бы потеряла тебя!

— Нет, Наталия, не говори так. — Эдвард целует Наталию в макушку. — Я здесь, сижу перед тобой живой. Может, весь побитый и в синяках. Но я рядом.

— Ты не должен был начинать все это… Не должен…

— Я не хотел, чтобы кто-то страдал. Моей главной целью было поймать Уэйнрайта и позволить тебе жить спокойно.

— Мне оно не было бы нужно, если бы я потеряла тебя. Без любимого мужчины мой мир рухнул бы.

— Тем не менее я не мог так легко сдаться, — более низким голосом отвечает Эдвард. — Раз я начал ту игру, то должен был пройти ее до конца. Именно мне нужно было терпеть все, через что мы с парнями прошли.

— Эдвард…

— Уэйнрайт мог делать со мной все что угодно. Он и должен был вколоть мне то, что вколол Терренсу. Мой брат не должен был пострадать. Только я. Но больше никто. Вся вина лежит на мне. А значит, мне надо лежать на больничной койке и помирать.

— Нет-нет, милый, не говори так, умоляю! — Наталия отстраняется от Эдварда, мягко обхватывает его лицо, которое нежно поглаживает, и проводит рукой по волосам мужчины от макушки до задней части шеи. — Ты ни в чем не виноват.

— Виноват, Наталия. Виноват в том, что погубил своего брата. В том, что парни пошли со мной.

— Даниэль и Питер в любом случае не бросили бы тебя, потому что ты для них как брат, а Терренс заботится о тебе. Они понимали, что ты бы погиб, если бы остался один.

— Я не смог сделать то, в чем поклялся себе… — качает головой Эдвард. — А поклялся я в том, что раз уж парни пошли со мной, то буду отдавать все силы на то, чтобы защитить их. Мне было все равно на себя. Я был готов пойти на любую жертву ради ребят. И позволил бы Уэйнрайту вколоть мне ту дрянь. Но я не успел отреагировать.

— Но ты же успел вытащить иглу.

— Да, Уэйнрайт вколол ему лишь половину. Но это ничего не меняет. Это из-за меня брат может погибнуть. Уже во второй раз. Он однажды уже мог пострадать по моей вине, но ему повезло, потому что его спасла ты. Однако теперь его уже никто не спасет. Ни ты, ни я, ни кто-либо еще.

— Эдвард, пожалуйста, перестать винить себя, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, крепко обнимает Эдварда и прижимает его к себе, со слезами на глазах закинув руки вокруг его шеи и нежно погладив по голове. — Я знаю, что ты не хотел этого.

— Не хотел, но посмел этому случиться.

— Терренс сделал это, потому что не хотел, чтобы ты мучился и принял тот удар на себя.

— Это несправедливо! Несправедливо !

— Я уверена, что с ним все будет хорошо. У него есть причина, чтобы жить. — Наталия нежно гладит Эдварда по одной щеке и мило целует другую. — Твой брат знает, что нужен многим людям. Особенно Ракель, которая сейчас места себе не находит.

Эдвард ничего не говорит и просто отвечает на объятия Наталии, крепко, но нежно обняв ее обеими руками и спрятав лицо в изгибе женской шеи. Несколько секунд в воздухе царит тишина, но потом мужчина нарушает ее, тихим, дрожащим голосом сказав:

— Я не хочу терять брата, Наталия… Не хочу потерять своего лучшего друга. Если он умрет, я будто потеряю часть себя. Я… Я не знаю, что буду делать, если Терренс умрет.

— Нет, Терренс не умрет, — тихо, мягко обещает Наталия.

— Потеря близких людей – для меня самый больной и сильный удар. Эта падла Уэйнрайт будто знала мое самое слабое место и надавила на него со всей силы.

— Поверь, я тоже очень переживаю за Терренса и хочу, чтобы он выздоровел. Но я знаю, что все будет хорошо.

— Наверное, Ракель злится на меня. — Эдвард медленно отстраняется от Наталии и с грустью во взгляде смотрит на нее. — Думает, что я виноват в произошедшем с Терренсом.

— Нет, Эдвард, Ракель ни в чем тебя не винит, — поглаживая Эдварда по щеке и держа его за руку, мягко отвечает Наталия. — Она не злится на него за то, что он решил пожертвовать собой ради тебя.

— А родители? Мистер Джонсон сказал, что отец страшно зол!

— Да, твой отец недоволен. Но в глубине души он переживает за тебя и Терренса. Просто не говорит об этом открыто.

— А мама?

— Миссис МакКлайф никак не может успокоиться. Мистер МакКлайф ни на секунду не отходит от нее и утешает как может.

— Они здесь?

— Да, стоят на улице и разговаривают с мистером Джонсоном.

— И Хелен тоже?

— Да, я оставила ее с Ракель и Даниэлем в кафетерии, а сама пошла искать тебя. Даниэль сказал, что ты никак не может успокоиться, а они с Питером ничего не могли сделать, чтобы помочь тебе.

— Я успокоюсь лишь в том случае, если услышу, что с Терренсом все хорошо, и увижу, что он живой и пришел в себя.

— Все будет хорошо,