Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

сторону, в которую ему указала эти мужчина и женщина, проводившие его немного грустным взглядом, а затем продолжившие болтать о чем-то своем, как будто он к ним и не подходил. МакКлайф-младший уверенно идет по широкому, длинному коридору больницы и внимательно осматривается по сторонам. Белые стены и запах различных лекарств в воздухе заставляет испытывать дискомфорт и желание как можно скорее покинуть это место. За окном уже начинает темнеть в то время, пока в больнице светят очень яркие потолочные лампы. Кажется, что еще светло, но время на часах, которые висят во многих местах коридора, палат и кабинетов на каждом этаже, дает понять, что это не так.

Пройдя некоторое расстояние по пустому коридору, Эдварду так и не удается найти Ракель. В какой-то момент мужчина останавливается и осматривается вокруг себя, думая, куда же ему идти дальше, и потихоньку начиная сдаваться. Но ему не приходиться долго думать, потому что от куда-то неподалеку доносятся тихие звуки, похожие на безутешный женский плач. МакКлайф-младший уверенно идет на них, пока те по мере приближения становятся все громче и яснее. И вскоре в самом непопулярном месте больницы Эдварду удается найти Ракель, которая сидит на холодном и грязном полу прямо рядом со стульями и безутешно плачет, прижав согнутые в коленях ноги к себе и закрыв лицо руками. Мужчина пару секунд потрясенным и жалостливым взглядом смотрит на нее, а потом решительно подходит к девушке.

— Ракель, что ты здесь делаешь? — мягко спрашивает Эдвард, опускается на корточки и гладит Ракель по руке. — Мы все тебя обыскались!

Однако Ракель ничего не говорит и продолжает безутешно плакать.

— Пожалуйста, дорогая, не надо так себя изводить, — с грустью во взгляде умоляет Эдвард. — Нам всем больно видеть тебя такой разбитой.

— Он умрет , Эдвард… — сильно дрожащим голосом произносит Ракель, убирает руки с лица и переводит взгляд, полный слез, на Эдварда. — Я потеряю Терренса…

— Нет-нет, не говори так, — качает головой Эдвард. — Терренс не умрет. Он будет жить ради тебя.

— Нет надежды на лучшее…

— Мой брат – сильный человек и должен выкарабкаться.

— Врач же сказал, что доза снотворного в его крови уже смертельная.

— Но нам дали понять, что еще не все потеряно.

— Нет… Все кончено…

— Нет, Ракель, пожалуйста, не надо…

Но поскольку Ракель продолжает плакать пуще прежнего, Эдвард крепко обнимает ее обеими руками, прижимает к себе и нежно гладит по голове, пока та носом утыкается в его плечо.

— Все хорошо, дорогая, все хорошо, — тихо говорит Эдвард и бросает быстрый взгляд в сторону. — Так, знаешь… Давай-ка мы с тобой встанем… Не надо сидеть на холодных и грязных полах. А то не дай бог заболеешь…

Эдвард сначала сам встает на ноги, а потом поднимает и Ракель, которая просто позволяет ему делать это. Он подводит девушку к стулу, усаживает ее и сам садится рядом с ней, крепко приобняв за плечи и прижав к себе.

— Послушай, Ракель, я тоже ужасно переживаю за Терренса и боюсь, что он может умереть, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — Я никогда не скрывал, как много мой брат значит для меня. Мои мать с отцом тоже не находят себе места. И ребятам не легче.

— Я знала , что тот кошмар был знаком, — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Все было так, как и в моем сне…

— Может, и так, но не надо зацикливаться на этом.

— Раз он умер в моем кошмаре, значит, умрет и сейчас. Я потеряю его, Эдвард… Потеряю…

— Нет-нет, Ракель не говори так, прошу тебя.

— Я не смогу без него жить… — Ракель тихо шмыгает носом. — Не смогу.

— Сны ничего не значит. Даже если тебе снится чья-то смерть, это не значит, что кто-то умрет.

— Значит ! Я никогда не ошибаюсь в своих предчувствиях! Раз я говорю, что кого-то ждет беда, значит, так и будет.

— Ну да, я и сам поверил в тот кошмар, когда Терренс рассказал про него. И я пытался как-то изменить ситуацию. И если бы я успел вовремя отреагировать, то ни за что не позволил бы Терренсу пожертвовать собой.

— Нет, Эдвард, ты ни в чем не виноват, — со слезами на глазах качает головой Ракель. — Только я во всем виновата. Я должна была предчувствовать это спасти Терренса.

— Боже, но откуда ты могла знать, что это случилось бы? — Эдвард мягко берет Ракель за руки. — Никто из нас не обладает магической силой, способностью видеть будущее и менять события…

— Я предчувствовала беду и могла предотвратить ее.

— Прошу, милая, не вини себя в том, в чем ты не виновата.

— Я во многом виновата перед Терренсом! Во многом!

— Боже, неужели ты решила вспомнить обо всех ваших прошлых ссорах? — резко выдыхает Эдвард.

— Из меня получилась не такая прекрасная возлюбленная, которой так заслуживает Терренс. Я никогда не была таковой… С самого начала наших отношений… Мне крупно повезло, что мы однажды решили дать друг другу шанс. Хотя я того не заслужила.

— Ракель…

— Он бросит меня. Устанет терпеть меня и быть со мной… Найдет себе другую девушку и будет с ней счастлив… А я буду страдать… Кусать локти из-за того, что не ценила то, что у меня было.

— Слушай, Ракель, ты уже не понимаешь, что говоришь, — качает головой Эдвард, обеими руками крепко обнимает Ракель и прижимает ее к себе. — Я понимаю, что тебе тяжело, но ты должна держаться и быть сильной. Ради Терренса.

— Я знаю , что говорю, — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Знаю, что все равно останусь одна. Умрет Терренс или нет, он уйдет.

— Нет, милая, ты не потеряешь его, — уверенно возражает Эдвард. — Терренс слишком сильно любит тебя, чтобы бросать. Ты – его причина, по которой он живет. Мой брат сошел бы с ума, если бы вы тогда не нашли в себе силы спасти свои отношения.

— Ты ничего не понимаешь…

— Я