Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Но почему ты не нашла меня?

— Я много думала о тебе и хотела найти, но не знала, где ты жил. А заявляться в каждый дом и спрашивать, живет ли здесь мой брат, было бы глупо.

— Ох, Кэссиди…

— Где-то месяц назад Уэйнрайт снова нашел меня. — Кэссиди шмыгает носом, непрерывно смотря в одну точку. — Привез туда, где вы с парнями нашли меня. И рассказал про тебя и тот суд, на котором ты присутствовал, поддерживая кого-то из друзей. Когда я оказалась у него в плену, он забрал мой телефон, в котором нашел твою фотографию в подростковом возрасте. То есть, Уэйнрайт знал , что у меня есть брат, и сразу узнал тебя, когда увидел в зале суда. Он решил устранить тебя, чтобы ты уж не мешал ему и дальше издеваться надо мной… Да и денег за мой долг он тоже был не прочь содрать.

— И ты знала, что ему это почти удалось?

— Да, я знала, что ты был сбит машиной и потерял память. Правда Уэйнрайт некоторое время был уверен, что ты умер. А я пролила немало слез из-за мысли, что у меня больше никого не осталось. Но какое облегчение я испытала, когда увидела тебя в той комнате. Ты зашел, и я была готова плясать от радости. Но… Видя, что ты не узнавал меня, решила сдерживать себя.

— Я бы тоже сразу узнал тебя, если бы не потеря памяти.

— Ах, Дэнни… — Кэссиди тихо шмыгает носом, с жалостью и слезами на глазах смотря на Даниэля. — Мне так стыдно перед тобой. Стыдно, что ты чуть не погиб по моей вине.

— Кэссиди, дорогая…

— Прости меня, братик, — отчаянно умоляет Кэссиди. — Мне правда очень жаль! Я не хотела, чтобы все так получилось! Ты и наши родители всегда страдали из-за меня. Я постоянно все портила и никогда не была идеальным ребенком. Мама хотела примерную девочку, которую она бы наряжала в красивые платья… Которой покупала бы куколок… И которую учила бы готовить что-нибудь вкусное. Но родилась я , малолетняя наркоманка, которая всего лишь хотела немного любви и внимания.

— Пожалуйста, не вини себя в том, что со мной случилось. Это не твоя вина.

— Неужели я заслуживаю жить? Почему я выжила тогда, когда должна была умереть? Я должна была умереть прямо там! После того как я увидела тебя, обняла и отдала мамин браслет!

— Нет-нет, сестренка, не смей так говорить! — с ужасом в широко распахнутых глазах резко мотает головой Даниэль и мягко прикладывает ладонь к щеке Кэссиди, заставляя ее посмотреть ему в глаза и все еще крепко обнимая свою сестру. — Я ничего не хочу слышать о твоей смерти. Слышишь меня!

— Я не хотела, чтобы все так закончилось.

— Все хорошо, Кэсс, не плачь. — Даниэль прижимает Кэссиди поближе к себе и нежно гладит по голове, пока та душераздирающе плачет у него на плече. — Я с тобой. В этот раз я точно стану твоим защитником. Я и так едва не рехнулся, когда ты пыталась покончить с собой после смерти мамы.

— Я не хотела жить. После смерти родителей моя жизнь казалась бессмысленной .

— Слава богу, я вовремя увидел, как ты втихаря выпила всю пачку снотворного в своей комнате и отвез тебя в больницу. Там мне сказали: приехали бы позже – потеряли бы свою сестру.

— Но если бы я умерла, то была бы с мамой и папой.

— А я бы остался один?

— Дэн…

— Ты хоть знаешь, как долго я приходил в себя после смерти родителей и новости о том, что полиция объявила тебя мертвой! Мне понадобились годы, чтобы смириться с тем, что у меня никого не осталось! Точнее, я так это и не принял! Я держал все в себе и никому не говорил о своей боли. И работа в той группе – то, что спасло меня от отчаяния и безумия! Заставляло забывать, что я одинок.

— Я понимаю, Дэн… Я и сама до последнего хотела верить, что все это ночной кошмар.

— Мне было так плохо, что я даже старался не смотреть семейные фотографии и кассеты с нашими видеозаписями. Они находятся у меня дома – я ни от чего не избавился. Но уже не помню, когда в последний раз смотрел их.

— Неужели никто не знал о твоем горе?

— Нет… — Даниэль на секунду замолкает и с жалостью в глазах смотрит на Кэссиди, все также крепко обнимая ее обеими руками. — Никто даже не догадывался о том, что я скрывал. Меня много раз спрашивали о моей семье, но я только лишь говорил, что мои родители умерли и подарили мне большой дом.

— Да, тебе было стыдно за меня…

— Стыдно и больно… Я не хотел говорить о том, что причиняло мне боль. Мне было проще не вспоминать о семье. И… Все эти годы я вел себя как крутой и дерзкий парень, которому на все плевать. Хотя за этой маской скрывалось много боли… Моя личная трагедия, которую мне так хотелось забыть.

— Я не хотела, чтобы все так получилось, клянусь! — со слезами громко восклицает Кэссиди. — Мне просто было очень одиноко… Хотела найти того, кому могла бы рассказать что угодно. Я и сейчас этого хочу. Хочу влюбиться в хорошего парня… Хотя знаю, что вряд ли кто-то посмотрит на жалкую наркоманку, которая в свои девятнадцать выглядит едва ли на тридцать.

— Нет, не говори так, сестренка, — поцеловав Кэссиди в висок, мягко возражает Даниэль. — Ты очень симпатичная девочка. Уверен, что многие парни захотели бы пообщаться с тобой, если бы ты оказалась рядом.

— Нет, Дэн, парни всегда воспринимали меня как одного из своих.

— Потому что ты так подаешь себя. А вот нарядилась бы и вела себя мягче и нежнее, за тобой бы толпами бегали.

— Ха, не смеши меня, братец! За мной никогда не будут бегать толпами. Я не секс-бомба.

— Любят прежде всего за то, кем