Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— А откуда у Уэйнрайта были деньги на наркоту?

— Наверное, воровал. А может, выполнял какие-то грязные делишки. Ну там… Кого-то грохнуть, кого-то грабануть…

— И сколько времени прошло?

— Все произошло спустя год после того момента, как я ушла из дома. Я… Не смогла оставаться там, где все напоминало мне о них…

— Может, мне и было плевать на тебя. Но после смерти родителей я понял, что был идиотом, который не ценил то, что у него есть. А поскольку мы с тобой сблизились, у меня появилась надежда, что мы сможем подружиться.

— Тогда я не думала ни о чем, кроме очередной дозы. — Кэссиди на пару секунд прикрывает рот рукой, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не впасть в истерику от тех воспоминаний, что терзают ее душу. — Мне было плевать. Ну я и поплатилась за это… Когда Уэйнрайт однажды предложил мне кое-что.

— Догадываюсь , что…

— Он сказал, что может простить мне долг и даже продолжать снабжать меня наркотиками. Но я должна была стать его рабыней. Заниматься с ним сексом и исполнять его похабные желания. — Кэссиди тихо шмыгает носом. — Я была в шоке от этого предложения и долго отказывалась. И я так и не дала своего согласия на это безумие. На то, чтобы меня трахал взрослый мужик, который и сам постоянно нюхает всякую дрянь.

— Я был уверен , что ты не соглашалась.

— Однажды у меня была ужасная ломка. Я стала очень злой и раздражительной и была готова едва ли не убить , лишь бы получить дозу. Это произошло на глазах Уэйнрайта, который нагло этим воспользовался… Он что-то вколол мне, даже если я пыталась сопротивляться. Это… Это был наркотик … Ибо мне стало очень хорошо… Этот тип сделал это, чтобы подразнить меня. Мол, будешь ублажать – будешь получать дозу. А когда я снова отказалась и начала вырываться, он снова взял шприц с какой-то дрянью и вколол ее мне. Спустя какое-то время я практически перестала соображать, что происходит… Я находилась в странном состоянии… Хотя и понимала, что не хочу, но не могу сопротивляться. Сейчас я смутно помню, что Уэйнрайт начал лапать меня, целовать, облизывать с головы и ног и раздевать… А потом… Потом начался самый настоящий ад… Да, я мало что помню, но хорошо чувствовала, что все это было противно и ужасно… Мне было очень больно…

Кэссиди закрывает лицо руками, а от страха начинает трястись и плакать еще сильнее. Даниэль покрепче обнимает ее обеими руками, всеми силами пытаясь утешить сестру.

— Хорошо, сестренка, достаточно, — мягко говорит Даниэль, погладив Кэссиди по голове. — Я все понял.

— Нет-нет, ты должен знать, — отчаянно отвечает Кэссиди. — Должен. Я не хочу ничего скрывать.

— Уэйнрайт уже все мне рассказал.

— Он рассказал лишь то, что было на поверхности. Ты не знаешь, какие ужасы происходили на самом деле.

— Пожалуйста, не мучай себя этими ужасными воспоминаниями. Я рад, что ты открылась мне, но не надо рассказывать все в подробностях. И мне страшно, и тебе больно.

— Ты вроде бы спрашивал, что случилось с моими волосами. — Кэссиди тихо шмыгает носом. — Так вот, их обрезал Уэйнрайт. Очень давно. Правда сейчас они отросли. А пару лет назад я ходила с мальчишеской прической.

— Но зачем ему понадобились твои волосы?

— Вот этого я не знаю.

— Ладно, это не столь важно. Когда ты покинешь больницу, то я отведу тебя в парикмахерскую, где тебе сделают красивую стрижку.

— Жаль, что они уже не такие красивые… Наркотики убили всю их красоту… И мою молодость…

— Нет, милая, ты еще совсем молодая. Через год-два после лечения ты начнешь выглядеть намного лучше. И волосы станут здоровыми, и кожа будет гладкой и чистой.

— Из-за наркоты я на несколько лет оказалась у Уэйнрайта в плену. Иногда он заставлял меня запомнить то, как он насиловал меня. Иногда колол что-то, от чего я отключалась или едва соображала, что происходит… У этого типа извращенные сексуальные желания, и он не стеснялся говорить мне про них. Из-за чего меня буквально тошнило. Я была в шоке. В таком шоке, что даже вполне нормальные вещи уже начали казаться мне чем-то мерзким. Секс стал ассоциироваться у меня с невыносимой болью, кровью и страданиями.

— Умоляю, только не надо в чем-то себя винить. Ты ни в чем не виновата и никак его не провоцировала. У Уэйнрайта просто не все в порядке с головой. Какая-то женщина обидела его однажды, и он обозлился на всех людей женского пола.

— Несколько раз я пыталась бежать от него и была бездомной, — дрожащим голосом признается Кэссиди. — Мне некуда было идти. Поэтому я скиталась по улицам, спала вместе с бомжами, просила у людей деньги и находила способы достать наркотик. Однако Уэйнрайт всегда находил меня и еще больше издевался надо мной. Делал все, чтобы мне было до смерти противно. А мне было ужасно стыдно , когда я лежала голая перед этим типом… Была в шоке, когда он ходил передо мной без трусов и тряс своими причиндалами… Когда Уэйнрайт совал руки во все мои дырки и грубо принуждал меня к тому, что я даже вспоминать не хочу.

— Кэссиди, пожалуйста, не надо рассказывать подробности, — с широко распахнутыми глазами умоляет Даниэль, мягко погладив Кэссиди по спине. — Мне и так дурно от того, что ты рассказала.

— В последний раз я смогла сбежать от него в тот день, когда он пропал. Позже я нашла на одной из помоек какой-то журнал и узнала о его аресте. Я успела переночевать едва не во всех местах Нью-Йорка, просила милостыню, мерзла в холодную погоду, страдала от духоты в жаркую… Ну и, конечно же, доставала наркотики. Хотя в какой-то момент я поняла, что должна взять себя в руки и бросить эту дрянь любой ценой. Я подолгу мучила себя, но мне было очень плохо. Это была будто бы какая-то пытка. И постепенно я начинала понимать, что самой мне не справиться. Правда никто бы не